«Высылка Троцкого меня потрясла. — писал тогда Блюмкин. —В продолжении двух дней я находился прямо в болезненном состоянии. Самая высылка его за границу рассматривалась мной, прежде всего, как незаслуженная угроза его существованию. Моей первой реакцией было ехать из Германии, где я находился, назад в Константинополь. Однако, преданный делу, я довел до конца свою работу… и вернулся в Константинополь 10-го апреля».

Понимал ли начальник Иностранного отдела ОГПУ, перед каким непростым выбором он ставит своего подчинённого? А если да — то рассчитывал ли он, что Яша, встретившись с Троцким, снова попадёт под могучее влияние его личности и затеет двойную игру, или всё же надеялся, что агент «Живой» сохранит верность пролетарскому долгу? Ответов не было ни тогда, ни сейчас — так что Яше действительно было о чём поразмыслить. Контакты с самим Львом Давыдовичем и его родственником, Николаем Седовым, выполнявшим роль курьера, могли не попасть в поле зрения советского Генконсульства в Стамбуле — но с тем же успехом могло произойти и обратное. А если так, то отмолчаться, прикрываясь оперативной необходимостью, не получится, и он обязан доложить о связи с изгнанником Трилиссеру. Тем не менее, Яша провёл в Москве уже почти неделю, не раз встречался с начальником ИНО, обсуждал с ним очередное своё задание — но до сих пор ни словом не обмолвился об этом пикантном обстоятельстве.

Поводов для беспокойства, таким образом, было предостаточно, и от некоторых из них отчётливо тянуло могильным душком. Шутки шутками, а заигрываний с опальным «львом революции» Блюмкину могли и не простить, сколько ни гнал он от себя эту малоприятную мыслишку. И, тем не менее, мысли его постоянно сворачивали совсем на другой предмет.

Марк Гринберг и Алёша Давыдов. Сын эмигранта, чудом спасшийся от арабских убийц в Иерусалиме, имальчик из семьи телеграфиста с КВЖД, чья семья погибла в результате нападения хунхузов. В чём-то похожие судьбы и совсем непохожие характеры — и оба оказались на Яшином пути в тот самый момент, когда надо принимать очередное судьбоносное, без всяких преувеличений, решение. Случайность? В это можно было бы поверить, если бы не нейроэнергетическая лаборатория, вокруг которой и закрутилась эта история.

Сотрудничество Якова Блюмкина с детищем Александра Барченко Бокия началось достаточно давно. И в Персии, и на Ближнем Востоке, и в Монголии, куда он был откомандирован распоряжением организационно-распределительного отдела ЦК ВКП(б) осенью двадцать шестого года. Всякий раз, отправляясь в подобную командировку, Яша уделял некоторое количество своего времени и энергии поиску древних, порой, невероятно древних свитков, книг, инкунабул… и, конечно, артефактов. Первого, то есть времени, ему всегда не хватало, зато второго было в избытке — потому и усилия порой давали неплохие результаты.