Кроме мешочков в ящике были четыре увесистых длиной в полтора пальца, цилиндрика, запечатанные в плотную синюю бумагу, банковские упаковки с сотней золотых червонцев в каждой. Да, так и есть: и двуглавый орёл оттиснут сбоку на бумаге, и масляно-жёлтые кружочки с профилем последнего самодержца всероссийского. Это сколько же будет по нынешнему курсу?..
И под конец — вишенка на торте, тот самый угловатый свёрток в коричневой промасленной бумаге. Внутри оказался бельгийский «Браунинг» номер два, густо покрытый слоем оружейного сала — надёжный, убойный ствол, очень похожий на наш «ТТ». К такому красавцу ещё бы деревянную кобуру-приклад, как у «Маузера»… Но чего нет того нет; я, было, дёрнулся было искать подходящую ветошку, чтобы привести оружие в порядок, но Марк меня остановил. Я не стал спорить — мы и так чересчур засиделись на чердаке. В щели тряпичной «светомаскировки» уже пробивались первые предрассветные лучи, завывания «тамплиеров» внизу стихли не меньше часа назад. Пора и нам: я засунул свёрток с «браунингом» сзади за ремень под юнгштурмовку, рассовал по карманам коробки с патронами (по двадцать штук в каждой) и вслед за своим спутником вылез через мансардное окошко на крышу.
…Что ж, как говорил герой одной советской комедии: ' это мы удачно зашли…'
[1] (лат.) И так далее, и тому подобное
V
Интуиции лучше доверять. Когда мы с Марком выбирались на гулкое железо кровли и сползали вниз по водосточной трубе, мелькнула у меня эдакая поганая мыслишка: «слишком уж гладко всё идёт, слишком уж без сучка, без задоринки…» И ведь накаркал: неприятности начались в переулке, едва мы успели отойти от музея шагов на полсотни. Сперва впереди, из узкого прохода между домами, возникли две ссутуленные фигуры — возникли и заторопились нам навстречу. Их походка мне сразу не понравилась — какая-то вихляющая, развязная… не может быть у добропорядочных людей такой походки! Тот, что шёл сзади, держал руки в карманах, и это мне тоже не понравилось до чрезвычайности. Я торопливо обернулся: так и есть, ещё двое вынырнули из подворотни. Гопники — и надо же было так попасть! Почти ведь при свете дня, в пять утра над Москвой уже светло, хоть газеты читай. А дворников, как назло, ни одного…
Марк замер, на лице у него был написан откровенный испуг. Те, что впереди приблизились, и я смог ясно разглядеть их лица. Заискивающе-наглые улыбочки, на год-два старше нас. У заднего во рту золотая фикса. Мешкая шпана, типажи достаточно чем характерные…
— Чего это вы по чужой улице ходите? — поинтересовался первый.