И он пустился в рассуждения о достоинствах и недостатках американских револьверов.
У меня холодок пробежал по спине. Вот, оказывается, что за ствол хранил у себя чекист Гринберг… Не просто надёжное и удобное оружие, а улика, да ещё какая! А заодно — историческая реликвия.
И сейчас она оттягивает мне сзади ремешок юнгштурмовки. А тот, кто пустил его в ход шестого июля восемнадцатого года — вот он, рядом на сиденье, хитро щурится в ответ на мой незаданный вопрос.
Мне вдруг пришло в голову, что строфа из «Моих читателей» обожаемого мной Гумилёва тоже относилась не к кому-нибудь, а именно к нашему нынешнему спутнику:
…Человек, среди толпы народа
Застреливший императорского посла,
Подошел пожать мне руку,
Поблагодарить за мои стихи…
А что? Подобно его соратнику и коллеге Якову Агранову, он всегда испытывал тягу к поэтическим и богемным кругам, был знаком с Маяковским и Мандельштамом, близко дружил с Есениным и, вроде бы, даже подписал вместе с ним один из вариантов «Манифеста имажинистов». Часто бывая в Москве в двадцатом-двадцать первом годах, «царскосельский Киплинг» не раз пересекался там с убийцей графа Мирбаха — и одна из таких встреч, как и упомянутое в стихах рукопожатие, весьма подробно описаны в воспоминаниях одной питерской окололитературной дамы[2].
Воистину, дивны дела твои, господи…
Машина вывернула на Арбат, прокатилась до Смоленской-Сенной, туда, где в моё время упиралась в небо шпилем парадная МИЛ-овская высотка, и свернула направо.
— Куда мы едем, дядь Яша? — спросил Марк.
— Да есть тут одно местечко…- неопределённо ответил наш спутник. — Да вы ведь оба, кажется, уже там были?
И снова весело подмигнул.
— Не дрейфьте, парни, всё будет хорошо!
[1] шестизарядный револьвер M1917 Smith Wesson. калибра.45 ACP
[2] «На берегах Невы» И. Одоевцева.
VI
Остаток поездки я почти не запомнил. Сначала машина долго мчалась по Садовому кольцу на головокружительных пятидесяти километрах в час. Мы распугивали кваканьем похожего на клизму клаксона ломовых извозчиков, обкладывавших нас в ответ многоэтажными матами; расходились бортами с редкими легковушками, несущими в своих салонах ответственных, судя по френчам и кожанкам, сотрудников советских ведомств; укорачивались от грузовичков «АМО» и отчаянно дребезжащих, сыплющих искрами трамваев. Миновав Красные Ворота машина свернула влево, и тут я окончательно потерял ориентировку — знакомых зданий не осталось, и даже конфигурацию улиц я как будто перестал узнавать. Пробок, однако, не было и в помине, так что на всю дорогу ушло минут сорок от силы.