— Отчего ж не составить, составлю

— Вот и отлично. А мы проверим самым деликатным образом, не был ли кто из них в Рамони.

— Вряд ли, — сказал Петр Александрович. — Рамонь — селение небольшое, пришлые редки, каждый на виду. А уж пришлый с меделяном…

— Вполне вероятно, ваше высочество, но…

— Петр Александрович, — поправил принц.

— Вполне вероятно, Петр Александрович, но это наша обязанность — проверить каждую возможность. К тому же владельцы меделянов могут что-нибудь подсказать.

— Это верно, — подтвердил охотник. — Меделянщики — они как братство, всё обо всех знают.

— Положим, и вы, Андрей Владимирович, по части охоты всё обо всех знаете.

— Получается, не всё, раз не могу определить, чьи именно следы. Помимо меделянов, есть и другие крупные собаки, но не охотничьи: кавказские и азиатские овчарки, водолазы, сенбернары, не перечислишь. Сейчас модно привезти из Европы или Америки диковинную собаку. Но в уезде мне такие неизвестны.

— А если завезли тайно? — спросил ротмистр.

— Исключить не могу, но не могу и представить, зачем? Редкую собаку заводят большей частью напоказ, а не для того, чтобы делать из неё тайну. И опять же — кто и зачем привёл собаку ночью во дворцовый парк?

Никто не торопился отвечать охотнику.

Из кадаверной, которую использовали и как секционный зал, вышел доктор Хижнин. Он уже переоделся, умылся, протёр руки спиртом, и, верно, не единожды, но ротмистру казалось, что доктора окружает ореол трупных миазмов. Чушь и обман чувств. Просто в жандармском управлении с мертвецами дело имеешь куда реже, чем, скажем, в полиции.

— Что скажете, доктор? — обратился к врачу Петр Александрович.

— У покойного была аневризма аорты. Произошло её расслоение, разрыв, и, как результат, практически мгновенная смерть.

— А что послужило причиной разрыва этой самой аневризмы? — спросил ротмистр.

— Циркуляция крови. Сердце бьётся, кровь бежит по аорте, давит на стенку. Если стенка здоровая, ничего плохого не происходит, но если она истончена, растрёпана, то в один роковой момент она рвётся. Лопается, как воздушный шарик, налетевший на куст шиповника. Физическое или психическое напряжение могли спровоцировать наступление этого момента.

— Физическое или психическое напряжение?

— Подъём тяжестей, радость, испуг, да просто приступ кашля — всё, что вызывает учащение сердцебиения.

— Понятно, — протянул ротмистр. — Непонятно только, как он с таким сердцем работал сторожем.

— Никто не знал, что у Пахомова аневризма, — ответил Ольденбургский. — К врачам он не обращался, а до принудительного всеохватного медицинского осмотра мы пока не дошли. Хотя, как свидетельствует данный случай, дело это нужное. Впрочем, Пахомову служба нравилась, и для его лет выглядела вполне посильной: ходи с ружьём по парку, и всё. Сторож нужен для поддержания порядка. Он и выстрелил-то лишь однажды, два года назад, солью со щетиной. Но молва разнесла: здесь не дремлют. И более попыток залезть не было.