— У моря погоды?
— Что ж делать…
— Эй, есть здесь кто?
Кричали громко, уверенно, по-командирски. Еще бы. Голос-то знакомый. Только утром расстались с командующим армией, фронтом, а в будущем, как знать, может быть и всеми вооруженными силами республики.
6
— Вы знакомы с Михаилом Николаевичем? — спросил Арехин инженера, используя последние секунды превосходства. На фоне комфронта кто он для инженера? Песчинка, атом, конь на краю доски…
— Он со мною знаком, — отрывисто проговорил Рагозинцев, торопясь обогнуть чугунного монстра.
Капелица за ними не спешил, напротив, подошел к дирижаблю вплотную. Знает, что делает, ученого учить — что зубы лечить.
Еще сюрприз: комфронта был не один. То есть пять красноармейцев, идущих рядом, картины не портили, есть и есть, по должности положено. Тимка тоже. Но вот камрад Розенвальд… Неужели он имел в виду именно этот завод, Михайловский? Нет, не случай свел их в штабном вагоне. А если и случай, то из особой копилки судьбы, случай, который берегут для особых моментов.
Они сделали вид, будто и не расставались утром. А ведь и в самом деле не расставались, в смысле — не прощались, дел у комфронта много, куда прощаться… да и с кем, откровенно говоря… Комфронта — фигура значительная, Арехин или Капелица в сравнении с ней полупешки, съедят — никто и не вспомнит, разве что новоявленная жена всплакнет. И то, разбери поди, будут эти слезы горьки или просто солоны…
— Значит, и вы пришли посмотреть на диво дивное, — сказал комфронта.
— Затем и послали, посмотреть, разобраться, принять решение…
— В Коминтерне поспешили. Аппарат разрабатывают военные, нам и принимать решение.
— Военные?
— Конечно. Мы обеспечил кое-какие средства, охрану, пайки. Не святым же духом все это делается.
— А в чем, позвольте спросить, состоит ваш интерес?
— Как в чем? — удивление комфронта было непритворным. — Дюжина подобных бронелетов позволит сокрушить воздушный флот любого противника. В будущей войне владыка воздуха станет владыкой мира.
— Вот как? Война — это та же политика, не так ли? Не стану говорить, кто направляет политику, военные или партия. Вы и сами знаете, кто. Впрочем, прежде чем спорить, кому принадлежит золотое яичко, давайте убедимся, что оно золотое.
— То есть? — Михаил Николаевич старался говорить снисходительно, как гимназист второго класса с приготовишкой, но Арехин видел: в любой момент снисходительность может обернуться волчьим оскалом. Комфронта за красивые глаза не назначают.
— То есть способна эта штука летать, или нет. Если нет — и спорить не стану, забирайте себе сорок тонн чугуна, не жалко, так и доложу — ерунда, афера, тратить на это силы и средства несусветная глупость, если не сказать хуже.