Но на полпути крики красноармейцев заставили остановиться, оглянуться.
Чугунный дирижабль висел в воздухе, поднявшись на три сажени от земли!
— Это просто Гоголь какой-то, — сказал Арехин, но никто его не слышал: и гром гремит, и ливень шумит, а главное — сердце стучит.
— Ура, товарищи! Ура! — закричал комфронта, и красноармейцы поддержали:
— Ура!!!
Капелица, Розенвальд и Арехин не кричали. Просто смотрели, как висит над землею многотонный чугунный дирижабль — теперь уж точно дирижабль, раз летает. Хотя никак не должен был. По всем правилам науки. Старой науки?
— Знаете, товарищ Арехин, в этом дирижабле ведь и вашего меда капля есть. Даже две, — сказал, наконец, Розенвальд.
— Какие капли? — Арехин был готов ко всему. К тому, например, что он во сне сконструировал дирижабль. Или вывел таинственную формулу полета, как бишь ее — Фоккера-Планка.
— Рубины, что вы недавно отыскали. «Слезы Амона». Без них дирижабль бы не полетел.
— Рубины я помню. Но как рубины помогают… этому — он показал на зависший над землею дирижабль.
— Я не специалист. Какой-то физический эффект, необходимый для управления полем тяготения.
Ливень стоял стеной, все давно промокли, но уходить никто не торопился.
— А вы сомневались! — сказал неизвестно кому комфронта и рассмеялся. — Вот оно, ваше сомнение! Летает, и еще как летает!
Словно услышав комфронта — или действительно услышав? — дирижабль стал быстро подниматься. На пять саженей, на десять, на двадцать пять. Поднимался не отвесно а под углом градусов в сорок, сорок пять к горизонту, и через пару минут чугунный дирижабль затерялся в облаках.
— Искать! Всем на поиски, — распоряжался комфронта, посылая в сторону улетевшего дирижабля своих людей.
— Идемте, попытаемся обсохнуть, — тронул Капелицу Арехин. — Наше задание окончено.
10
Назад они ехали эшелоном обыкновенным, не особым. Стояли у каждого разъезда, стояли в поле, стояли на станциях. И вагон был не голубым, даже не желтым, а зеленым. Никаких отдельных купе, ехали кучно, тесно и шумно.
Ничего.
Думалось ничуть не хуже, нежели в штабном вагоне специального экстренного эшелона.
С Капелицей они говорили о вещах посторонних. О премьере нового спектакля с Матильдой Палиньской в главной роли, о борьбе с насекомыми, да мало ли о чем можно говорить в дороге.
Лишь однажды, гуляя вдоль состава на очередной стоянке, речь зашла о дирижабле.
— Вы думаете, его найдут? — спросил Капелица.
— Я думаю, что он и не терялся, — ответил Арехин.
— Но ведь дирижабль улетел.
— Именно. Он и должен был улететь.
— Куда?
— Туда, где его ждут. Его — и тонны золота на его борту. Или — в его борту? Ждут в шамбальских горах, в подземной стране Хозяйки, да мало ли мест в мире. Вот страна Германия тоже интересная…