— Что-то непохоже, что ждали нас девки.

— Это и я потом понял. Вы убежали, а меня-то оставили. Ну, чуть проехал, встретили трое. Лошадь под уздцы, мне наган под нос, где московские, спрашивают.

— Кто спрашивает?

— А я знаю? Сейчас всяких развелось, сизовские, припольские, пермяки наезжают… Порядку-то мало. Где московские — и в рыло. Вон, разукрасили… — извозчик махнул рукой. Смотреть особо было не на что, фонарь под глазом, да губа разбита. — А тут вы стрелять начали. Я и поехал, раз так. Им-то до меня дела никакого. Сначала по Мазюкинову переулку, потом по второй фабричной, за ней Крюкова дорога…

— Ты меня дорогами не путай, что мне твои дороги. Дело говори.

— А что говорить, вернулся я, стало быть, на конюшню, распряг лошадь, почистил, овса дал Халифе — лошадь Халифой кличут, ну, и спать пошел. Признаваться кому побоялся. Утром к товарищу Ухтомскому за указаниями, что делать-то. А товарищ Ухтомский в ответ — как что? Что и вчера! Московских возить!

Я говорю, опять в Мазюкинов переулок, а он по уху, мол, керосин пьешь, последний ум спалил? Какой Мазюкинов переулок, что врешь? Вижу, делать нечего, запряг Халифу и к вам.

— Молодец, — сказал Арехин.

— Так стреляйте или бейте, что ль.

— Это уж мне решать, что и как, — сказал, и руку от кобуры отвел. Врал извозчик, или правду говорил — неважно. Главное — не дать ответной реакции. Пусть побудут в неведении те, кто стоят за извозчиком. И сам извозчик тоже. Маленьких людей не бывает, а угроза часто сильнее исполнения. — Значит, Халифа вычищена, накормлена и хорошо отдохнула?

— Да.

— Тогда иди, жди. Мы сейчас.

Извозчик вышел из комнаты, сопровождаемый хранителем. Ничего, Павел Петрович, потерпи. Скоро мы уедем, будешь дальше писать потаенную историю Урала.

— Вы доверяете этому прохвосту? — возмущенно спросил Капелица.

— Нет, не доверяю.

— Так что же вы его…

— Не пристрелил, что ли?

— В Чека!

— В Чека мы всегда успеем. Только мы сюда не затем прибыли — извозчиков в Чека сдавать. Мы должны с дирижаблем разобраться. Демонстрация полета назначена на полдень. Вы хотите ее пропустить, идти на завод пешком или все-таки поехать? Другого извозчика нам не дадут. А если обращаться в Чека, то на завод мы не попадем точно.

Капелица возражать не стал. Дело есть дело, и чем оно кончится, неясно.

Время у них было, и потому Арехин велел извозчику заехать к Ипатьевскому дому. Только прямой дорогой, никуда не сворачивая. Пока гроза не собралась.

А гроза затевалась всерьез. Апрель даже, не май, но и вчера парило, и сегодня с утра душно.

Извозчик дело знал, в доме с кем-то пошептался, и Арехина с Капелицей проводили и по комнатам, и в подвал завели. Правда, доски, которыми подвал когда-то был обшит, и которые нашпиговали пулями, давно убрали. То ли белые, то ли красные, то ли ради пуль, то ли на дрова. Зато в зале на обоях им показали тайные знаки, при виде которых Капелица сделал стойку, вытащил из кармана английского костюма английский блокнот и английский карандаш, и начал быстро писать.