— Трёхдневное? Трёхдневное ещё ничего, трёхдневное я выдержу.
Арехин покинул палату, вслед за ним потянулись и остальные, за исключением немного успокоившегося Лачанова.
— Ещё три дня? А нельзя ли побыстрее? — завел своё Борис Леонидович.
— Значит, так. Три дня — это я для успокоения Лачанова сказал. На самом деле он пробудет в изоляторе столько, сколько нужно.
— Но, может быть, его лучше перевести в инфекционное отделение кисловодской больницы?
— Лучше кому? Уж точно не Лачанову. У вас и кадры отличные, и условия великолепные, не говоря уже о состоянии пациента, при котором транспортировка может только повредит.
— Какое же состояние у пациента? — спросил Борис Леонидович, подпустив в голос едва заметную капельку скепсиса.
— Эпидемический сомнамбулизм.
— Что-то я не слышал о такой болезни.
— Есть многое на свете, уважаемый доктор, о чем вы не слышали. И потому то, что я вам скажу, должно быть исполнено непременно и в точности.
— Но вы не врач.
— Считайте, что у вас во флигеле больной… ну, пусть с азиатской холерой, — пропуская реплику Бориса Леонидовича, продолжил Арехин, — и обращайтесь с ним соответственно. Организуйте круглосуточный сестринский пост, и дайте сестре в помощь двух санитаров — да не старушек, а молодцев, таких, как он — Арехин показал на Аслюкаева, который принял вид скромной гордости, то ли от похвалы Арехина, то ли от присутствия ассистентки.
— Такие молодцы в милиции служат, жалование санитара мужчина в дом принести не может. У нас хоть и северный, а Кавказ.
— Уверен, если хорошенько поискать, то и у вас отыскать можно, пусть не таких, но все же. Завхоз, плотник, повар, вахтер, садовник, сторож.
— Но они не согласятся.
— Вы начальник? Отдайте приказ. А если кто-то забудется, решит, что можно саботировать приказ во время эпидемии — что ж, сменить северный Кавказ на южные Соловки дело недолгое. И вахтеру найдётся место, и главному врачу, — и, без перехода:
— Нам пора. Вечером навестим вашего больного, посмотрим, как развивается процесс, — и быстрым шагом пошёл к выходу из лечебницы. Главврач смотрел ему вслед растеряно, ассистентка — задумчиво, а безмолвная Анюта не смотрела вовсе, с ужасом чувствуя, как вытекает раствор бриллиантового зеленого (в быту «зелёнки») из пузырька, спрятанного в пришитый под юбку тайный карман.
4
Мнимый покойник жил в собственном доме в переулке товарища Свердлова. Несмотря на скромное название, переулок стоил иной улицы — был тенист, широк, мощён булыжником, а дома по обе стороны из-за высоких каменных заборов смотрелись дорого, если не сказать роскошно, у ворот часто стояли вазоны с цветами. Недаром при царе переулок именовался Душистым бульваром, ароматы тех времен сохранились и доднесь.