— Кто же живет в этих палатах? — спросил Арехин.
— Уважаемые люди, — лаконично ответил Аслюкаев.
Дом мнимого покойника ничем не выделялся среди прочих: построенный в том стиле, которые провинциальные архитекторы южных губерний называет «мавританским», увитый плющом, он и горя не знал, даром что хозяин пребывал в неясном положении.
Арехин и Аслюкаев покинули автомобиль и подошли к калитке.
Стучать Арехин доверил Аслюкаеву, и тот доверие оправдал: стучал не тихо, не громко, а как полагается представителю власти, пришедшей не к преступнику, а к обывателю, живущему на улице уважаемых людей.
— Кто там? — спросил женский голос, не приотворив калитки.
— Милиция.
— Хозяина нет.
— Мы знаем, потому и пришли. К хозяйке.
Окошечко в калитке приоткрылось — на самую малость. Вид Аслюкаева произвел впечатление, и, после звона цепи и стука железа о железо, открылась калитка.
— Сторожко живут, а иначе и нельзя, при таком-то богатстве — в четверть голоса сказал Аслюкаев.
Во дворе встретила их женщина неопределенных лет, может сорока пяти, а может и шестидесяти, на Кавказе свой возраст. С головы до ног — в чёрном.
Она провела их в беседку, увитую виноградом.
— Хозяйка сейчас выйдет, — сказала и удалилась в дом.
— У нас не принято, чтобы приглашали в дом мужчину, если мужа нет, — пояснил Аслюкаев.
— Ничего, здесь тоже неплохо, — ответил Арехин, не кривя душой. Неплохо, ещё как неплохо! Зелень растений, свежий ветерок, и над всей этой красотой голубое небо и ослепительное солнце, от которого спасает крыша беседки. Если бы он любил день, то лучшего и выдумать нельзя.
Но он любил сумерки.
Женщина вернулась, но не с хозяйкой, а с подносом, на котором было блюдом нарезанного мяса, тарелка зелени, две бутылки бутылка и пара стаканов. Поставила на стол
— Кушайте, пожалуйста.
Арехин возражать не стал, а посмотрел на Аслюкаева.
— Отказываться от угощения можно только в доме заведомого врага, — сказал тот.
— А незаведомого?
— Если откажешься, тот узнает, что ты его подозреваешь. Вы его подозреваете, — поправился он. — А это может его спугнуть, верно?
Арехин ничего не ответил. Просто сидел и ждал. А старший милиционер Рустам Аслюкаев, приняв молчание за полное одобрение, ел. За двоих и даже за троих.
Ждать Арехину пришлось недолго: через минуту в беседку вошла другая женщина. Тут уж возраст определён точно: Лачанова Евдокия Пименовна, одна тысяча девятьсот третьего года рождения.
— Прошу прощение, я приводила себя в порядок.
— Это вам удалось, — сказал Арехин.
И в самом деле, несостоявшаяся вдова была куда как хороша — и лицо, и одежда, и, верно, всё остальное удовлетворили бы самого взыскательного ценителя.