— От квартиры, где деньги лежат, — любезно уточнил Арехин.
Он был не прочь поболтать, пошутить, влияние солнца, воздуха и воды привело его в весёлое расположение духа, почти как в раннем детстве, но всё хорошее имеет свойство кончаться, и кончаться неожиданно.
— Эк как чешут, — сказал Женя.
Действительно, по тропинке рысью поднимался конный милиционер, вторая лошадь в поводу. — Признайся, Илья, ты расплатился за вино фальшивыми бумажками?
Но шутка Жени поддержки не встретила — уж больно тревожный вид был у милиционера. Синяя форма местами потемнела от пота.
— Товарищ Арехин? — обратился милиционер, соскочив с коня и обратился точно, выделив Арехина среди остальных.
— Да, я Арехин.
— Вас просят срочно явиться к товарищу Дзержинскому.
— Кто просит?
— Я так понял, что товарищ Дзержинский и просит.
— Тогда явимся.
— Просят срочно, — деликатно напомнил милиционер. — Вот и лошадка для вас.
— Лошадка — это замечательно, только я уже лет десять не был в седле.
— Она смирная, лошадка. Спокойная.
— Тогда и я спокоен.
Арехин представил себя двадцатилетним, и — получилось, он уже в седле. Дивное чувство! Словно полёт в детском сне. Он — великан, пешие — карлики, а лошадь — добрый дух, выполняющий твои желания.
Троица из одного гудка смотрела на всадников с интересом и даже восхищением. Сам Дзержинский послал! И за кем, за курортником, то ли нэпманом, то ли иностранцем, с которым они познакомились пару часов назад. Сенсация! Хотя советские газеты до сенсаций не падки, но служащие этих газет, по привычке именуемые журналистами, сенсации любят. О них можно судачить в своем кругу, таинственно намекать в кругах иных, главное же — они придают вес в собственных глазах: и мы не лыком шиты, доведись в «Таймс» попасть, и в «Таймсе» бы не сплоховали, и в прочих «Фигаро».
Но не доведётся.
Вряд ли.
2
Под гору лошади, за исключением сорвиголов, спешить не любят, как, впрочем, и в гору. Лошадка оказалась смирной без обмана, и потому выигрыш при спуске к нарзанной галерее оказался более моральным, нежели временным: Арехин ловил на себе завистливые взгляды курортников и восхищенные — курортниц.
— Куда дальше? — спросил он милиционера, когда они оказались на Пятачке.
— На вторую секретную дачу, — ответил милиционер.
Вторая секретная дача оказалась не такой уж секретной: рядом с воротами табличка сообщала каждому, что здесь находится второй корпус санатория ВСНХ. Ворота, правда, были железными, забор — высоким, а уже внутри, скрытый от глаз прохожих, находился милицейский пост — небольшая будочка с милиционером внутри. Опять дежа вю.