— Гораздо, гораздо меньше, нежели в царское время, а скоро преступность искоренят полностью, — сказал курортник, но сказал голосом тусклым, заезженным.
— Рад за москвичей, но теперь мне пора на променад — Арехин щелкнул крышкой часов, поднялся со скамьи и пошёл прочь от словоохотливого курортника.
Серпантин дорожки поднимал его вверх, и Арехин видел, как к новознакомцу со стороны Пятачка подошли двое парней помоложе, но тоже вида вполне приличного, и троица вполголоса занялась обсуждениями планов на день. Михаил Афанасьевич желал идти на Малое Седло, а потом уже шашлыки и вино, молодежь, напротив, хотела сначала шашлыков и вина, а потом уже прогулку, а после прогулки, так и быть, шашлыков и вина.
Но дорожка уводила всё дальше, и вскоре троица осталась и позади, и внизу.
Через сорок пять минут, точно по плану, Арехин поднялся к Храму Воздуха — так торжественно назвали павильончик, и правильно назвали, место голое, ничего, кроме воздуха, вокруг не было. Но уж воздух был всем воздухам воздух.
В павильончике сидел человек в белом халате, верно, тоже фельдшер военного времени, предлагая всем желающим за малую мзду измерить рост, вес, артериальное давление и посчитать пульс «точно, с гарантией, по научной методе». Кроме того всякий мог осмотреть окрестности в цейсовский бинокль или даже в телескопчик, стоявший на массивной треноге. Эльбрус в ясную погоду представал во всей красе.
— Сегодня вы весите шестьдесят девять килограммов четыреста граммов при росте метр семьдесят три, давление сто двадцать миллиметров ртутного столба верхнее, семьдесят пять миллиметров ртутного столба нижнее, пульс шестьдесят, — и человек в белом халате аккуратным почерком записал всё на зелёный бланк с шапкой «Храм Воздуха».
Оптом всё удовольствие стоило двугривенный, но Арехин, поощряя развитие медицины и принимая во внимание, что одна нога фельдшера была деревянной, отдал очередной полтинник.
— Если у вас болят глаза, могу предложить отличнейшие капли, — сказал фельдшер, на что Арехин ответил, что глаза у него не болят, а тёмные очки он носит по давней привычке, да и солнце здесь горное, слепит.
— Да, солнце у нас отличное, — согласился фельдшер, и пожелал Арехину счастливо продолжить променад.
Он и продолжил, благо вода была выпита и кружка уложена в сумку.
Трость Арехин оставил в апартаментах, считая, что раз он в России, вернее, в Советском Союзе, то можно обойтись и без трости. Довольно пары браунингов, которые он носил скрытно, но с бессрочного, полученного много лет назад, разрешения советской власти.