В ответ слышались увещевания доктора, Бориса Леонидовича Берга, но тот говорил и тише, и проще, так что если не прислушиваться, то и не разобрать, о чем речь. А речь была о необходимости соблюдать лечебно-охранительный режим: пить, есть и отдыхать, набираться сил.
Арехин пустил Веронику Петровну первой, сам же чуть замешкался.
— Теперь и вы, Вероника Петровна! Что у вас, своих больных мало? Прекрасная палата, в этой палате наркому здоровье поправлять, а я, что я, одни убытки.
— Насчет убытков не беспокойся — вышёл из-за спины ассистентки Арехин. — Как-нибудь сведем концы с концами.
— А вы кто? Новый доктор? Может быть, вы объясните, что случилось?
— Объясню. Но сначала послушаю вас.
— Да я уже пять раз рассказывал.
— Рассказ подобен коньяку — чем больше звёздочек, тем лучше.
— Да? Ну, если хотите… — Лачанов и в самом деле мог дать фору иному сорокалетнему, сменить только больничную пижаму на цивильный костюм, побрить и причесать. — Что со мной было вчера, помню четко и ясно. Пришёл домой в обед, выкушал окрошки, прилёг вздремнуть. Просыпаюсь — тормошат меня. Смотрю — ночь кругом, я на кладбище, и два ханурика меня натурально грабят: пиджак снимают. Я сдержался, отвалил обоим по плюхе, только и всего. Потому что рука у меня тяжелая, недолго и до греха, а так — поваляются немножко, да и очухаются.
Дожидаться того я не стал, а побрёл домой. По ночному времени свежо, приятно, и такая легкость в теле необыкновенная, кажется захоти — и до самого Эльбруса допрыгнешь.
Смотрю, ключа от дома нет. То ли ханурики вытащить успели, то ли просто обронил. Стучу. А супруга моя, Евдокия Пименовна — в крик, будто не я это, а злодей какой. Соседей перебудила, да что соседей — вся улица набежала. И милиция тож. Скрутили меня, против власти я не воюю, дался. Привезли сначала в участок, а потом вот сюда. Зачем — не знаю.
— А как же вы на кладбище попали?
— Нелегкая вынесла. Я в детстве во сне ходил, и батюшка мой, царствие ему небесное, ходил, и брат непутёвый, что в Турции сейчас, тоже подобное обыкновение имел. Лунатизмом называется. Но всегда я брожу неподалёку. По дому, в саду. Почему на кладбище занесло — ума не приложу. Думаю, из-за песни, знаете, «Как хороши, как свежи были розы» — недавно в ресторане слышал, и запала на душу. Или просто без причины. На свою голову.
— Покамест вашей голове ничего не угрожает, напротив, вам предоставлена возможность отдохнуть за счёт профсоюза, членом которого вы не являетесь.
— Но магазин…
— Если дело поставлено хорошо, трёхдневное отсутствие хозяина на нём никак не скажется