— Что входит в понятие «груз»?
— Все! Все, за исключением чугунной оболочки. Вы, я, приборы, запасы еды, буде таковые понадобятся… Подъемную силу можно увеличить, увеличив массу корпуса, для чего в корпусе предусмотрены места для вставок. В идеале это должен быть свинец, особенно если готовиться к межпланетным полетам, но свинец сейчас идет на другие нужды.
— А топливо? Бензин, керосин, уголь, быть может?
— Какое топливо? Я ведь объясняю, принцип гравиплавания сродни принципу плавания по воде. Паруснику нет нужды в двигателе, его держит на воде архимедова сила, а паруса надувает ветер. Мой дирижабль держит сила отрицательного притяжения, а в паруса дует всемирная гравитация.
— Кстати, а где здесь паруса?
Инженер вздохнул.
— Паруса — это гравимагнитное поле, его производит генератор, представляющий собой комбинацию магнитов. Глазами поле не видно.
— А потрогать можно?
— Тоже нельзя. Но компас покажет.
— Понятно, — Арехин постарался вложить в одно слово всю проницательность Третьего Интернационала. — Значит, компас. Как ваше мнение? — он церемонно повернулся к Капелице.
— Какое уж тут мнение. Стоит комод, на комоде бегемот…
— Когда мою статью опубликуют, вы, Петр Леонидович, сможете высказать свое компетентное мнение на страницах любого научного журнала. Или вам предпочтительнее газета «Правда»?
— Мои предпочтения не играют никакой роли. Просто поднимите своего бегемота в воздух хоть на вершок, хоть на дюйм, и я признаю, что ничего не смыслю в науке и вернусь на студенческую скамью — учиться, — Капелица взял на себя роль наивного простака. Очень мило.
— Учиться? Где?
— Где сумею. Хоть в Кембридже.
— Губа у вас, Петр Леонидович, генеральская. Умеете выбирать проигрыш.
— Стараюсь.
— Идемте, посмотрите, что и как. Вдруг и сами надумаете подняться в воздух.
Обойдя притупленный нос огурца (или это корма?) — они вышли на другую сторону чугунного переростка. Вот и дверь, вернее, люк — круглый, сантиметров семьдесят в диаметре, откинутая дверца на чугунных петлях. Лезть внутрь не хотелось совершенно. Да и не нужно.
Из темного провала показалась голова в картузе:
— Дядя Андрей! Магнитное возмущение с севера! Ой!
— Не Ой, а товарищи из Коминтерна, из самой из Москвы — поправил новоявленный дядя Андрей.
Голова скрылась в утробе чугунного огурца.
— Племянник? — поинтересовался Арехин.
— Помогает… — неопределенно ответил Рагозинцев. — Видите, магнитное возмущение. Это аналог шторма, баллов так на пять, на шесть.
— Вы хотите сказать, демонстрации не будет?
— Ведь шторм! Сорвет паруса, они у меня пока непрочные, не с чего прочные-то шить, средств недостаточно. А без парусов, без управления начнет мотать по волнам притяжения, словно гиря на цепи… Нет, давайте подождем.