— Вы докудова, братцы? — спросил унтер у «пятнадцатых»
— До Орловской губернии, — ответил рыжий. — А вы?
— А мы с братухой, — унтер кивнул на второго с «тройкой», — тульские. А ты кто таков будешь, ваш бродь?
Как бы поступил Ромыч? Хрен его знает. Может, используя свои приёмчики, загасил бы всех, и через десять секунд тут осталось бы шесть остывающих «жмуриков». Как он тогда лихо уделал всех диверсантов, пока Тоха отбивался от одного. А может, не стал бы связываться. Он пацан лихой, но с головой дружит.
— Подпоручик Воронцов, еду в Питер по комиссации после немецкого плена. Работал на заводе, вроде бы.
— На заводе⁈ — рассмеялся «младшой». Остальные заржали. — Горазд ты заливать, ваш бродь. Да ты на свои руки-то глянь. Холёные, словно у барчука. На заводе? Ага.
Тоха покосился на руки унтера. Крепкие, сильные. На кулаках едва заметные мозоли, будто каратэ занимается. Стоп! Какое, на фиг, каратэ в это время? О нём тут не слыхали. Тем более эти пролетарии. Что-то не так.
— Я после пыток в германском лагере память потерял, — проговорил Тоха.
Мигом прошиб пот. Программер достал платок и отёр лоб. Его реакцию, похоже, восприняли иначе. Унтер сконфузился.
— А-а-а. Ну ты, это, ваш бродь, извиняй, если что. Не знали. А ты кто таков? — обратился он уже к комерсу.
Сосед начал рассказывать о себе. Похоже, комерс врал, чтоб занизить свою значимость. Мол, бедный, разорившийся коммерсант, и тэдэ, и тэпэ. Тоха не слушал. До Орла ещё часов пять. С такой-то скоростью.
Юниты галдели всю дорогу. У комерса в сумке обнаружилась ещё бутылка белой. Её раздавили тут же. За победу мировой революции и за новую, счастливую жизнь. «Буржуев» тоже заставили присоединиться.
Наконец, «пятнадцатые» засобирались. На захудалом полустанке тепло попрощались с «троечниками».
— Удачи братцы! — пожелал на прощанье унтер — Войне конец. Какая прекрасная жизнь впереди!
«Ага, — подумал Тоха. — Аж три раза!».
Унтер подсел к Тохе. Второй «троечник» так и остался рядом с комерсом. Странная тишина. Комерс молча изучает лицо программера. Ощущение, будто присутствие солдат, что недавно его оскорбляли и даже дали по фэйсу, чувака не напрягает.
Паровоз длинно свистнул, состав дёрнулся. Тоха глянул в окно. Пейзаж медленно поплыл.
— Держите, — лёгкий толчок в руку заставил отвернуться от окна и посмотреть на унтера.
«Младшой» протягивает шашку и ствол. Тоха принял оружие.
— Хотя они вам уже не понадобятся. У нас мало времени, Антон Дмитриевич, — продолжил унтер.
Странно. Ещё недавно хамил, а сейчас на «вы» перешёл. Внутри живота чуть похолодело. И откуда юнит знает его имя-отчество? Тоха назвал лишь чин и фамилию.