Хреново, когда цен не знаешь.
— Так гривенник, ваш бродь.
Программер кивнул. Гривенник… гривенник. Это сколько? А, блин! Десять копеек.
Носильщик поставил чемодан на тележку и потолкал её.
— Поберегись! — время от времени зычным голосом орёт бородач. Народ нехотя расступается.
— Ща, ваш бродь, на биржу выйдем, возьмёте экипаж… Что предпочитаете? Карету, коляску, пролётку?
Тоха завис. Хрен его знает. Слово «биржа» вызвало вполне конкретные ассоциации: толпа чуваков в костюмах с мобилами возле уха орут «продавай!», «покупай!», «упал на сорок пунктов!». Извозчики и биржа. Хм. Как-то не вяжется. А уж разница в местном транспорте… Кареты, коляски, пролётки? Хэ-е-зэ. Там, на фронте, были телеги, подводы.
— Выйдем, разберёмся, — буркнул программер.
Выбрались на привокзальную площадь. Неподалёку скопились извозчики с десятком разномастных телег. Пара невзрачных колясочек, запряжённых по одной лошадёнке. Роскошная повозка с тремя лошадьми. На карету, пожалуй, не тянет.
Носильщик подкатил к ним.
— Прибыли, ваш бродь. Пожалте.
Тоха расплатился.
— Давай ко мне, ваш бродь! — залихватски подмигнул парень в подпоясанной серой рубахе и чёрных штанах. На ногах узкие чёрные сапоги. Соломенного цвета чуб выбивается из-под лихо заломленного на затылок картуза с кокардой. — Домчу с ветерком!
Парень сидит на козлах аккуратной коляски с откидным верхом с парой запряжённых лошадок. Кабриолет, мля!
Попаданец обернулся на здание вокзала. На башенных часах шесть пятнадцать.
— Сколько? — программер снова посмотрел на чувака.
— Пятёрка.
Много это или мало? Тоха напустил на себя вид, мол, его не проведёшь.
— Не-е. Я вот сейчас за площадь уйду и возьму такую же за рубль.
Парень спрыгнул.
— А чего куда-то идтить? Вон хоть «ванек» энтих возьмите, — он указал на повозки чуть похуже. — Они и за рупь довезут. А я домчу. Чуете разницу?
— Трёшка.
Парень оценивающе посмотрел на клиента.
— А-а, ладно, — он махнул рукой, — залазьте.
Программер влез в коляску, назвал адрес.
— Никак к князю Голицыну?
— Ну да. Был там, что ли?
Парень повернулся. Лицо озарила широкая улыбка.
— Бывал, как не бывать. Князей молодых по борделям возил. До войны ещё.
Коляска тронулась, выезжая с площади.
— Ежели, ваш бродь, изволите, так я и вас могу свозить. Есть дорогие, есть не шибко. Тяжело щас. Если б не война.
Тоха отмахнулся.
— Нет, не сегодня.
— Как изволите. Если чо, я либо здесь, на Царскосельском, либо на Финляндском. Спросите Еремея.
Коляска набрала скорость. На улицах полно народу — солдаты, матросы, гражданские, многие с оружием. На перекрёстках крупных улиц что-то типа блок-постов. Мешки с песками, пяток-десяток вооружённых людей. На мелких — обычно по трое юнитов с «винтарями».