Девушка прыснула в кулачок.
— Вполне. Только уж слишком… надменно.
Программер вздохнул. Лёгкая улыбка чуть тронула губы княжны. Девушка тихо проговорила:
— Не расстраивайтесь. Просто будьте самим собой.
Тут он чуть не заржал. С трудом удержался, лишь улыбнулся. Если он будет самим собой, все охренеют от его «светских» манер. Нет уж, нет уж. Как-нибудь попытается следовать местному этикету.
— Антон Дмитриевич, расскажите о себе.
Тоха смутился.
— Что вам рассказать?
— Где учились? Кто вы по профессии? То есть, я хотела спросить, кем были до войны?
Он открыл было рот.
— Настя, наш гость пережил тяжёлый плен и потерял память, а ты его пытаешь, — раздался голос Голицына.
Вот блин! Чуть не раскололся. С этой девчонкой ухо надо держать востро. В столовую под руку с княгиней вошёл князь.
— Доброе утро, Антон Дмитриевич!
Тоха не спеша, как учила Настя, поднялся и уставным кивком приветствовал вошедших.
— Доброе утро, Василий Фёдорович! Доброе утро, Надежда Сергеевна!
Программер пожал руку князя. Княгиня протянула свою ладонью вниз. Попаданец на миг замер. Требует поцелуя? Конечно! Там вроде бы тонкости какие-то есть. Блин! Он склонился, губы едва коснулись ухоженной кожи. Отпустил руку и выпрямился.
— Прошу простить нашей дочери бестактность, — сказал Василий Фёдорович.
— Почему бестактность⁈ — возмутилась Настя. — А вдруг бы Антон Дмитриевич чего-нибудь вспомнил! Я читала. Такое бывает!
Голицын укоризненно посмотрел на дочь. Та надулась.
— Ничего страшного, Василий Фёдорович, — вступился Тоха. — Анастасия Васильевна молодая, красивая девушка. И как все девушки, очень любопытна. Хотя, возможно, она права. Но пока ничего не вспомнил. Так, отдельные образы гуляют.
Князь улыбнулся.
Опять не понятно, накосячил или нет. Или Василий Фёдорович просто снисходительно относится к его амнезии. А девочка — не промах. Пытается раскрутить на воспоминания. Неужели подозревает и пытается расколоть?
Пожалуй, магазин одежды придётся искать одному. Ну её нафиг!
Подали завтрак. Тушёная картошка с кусочками мяса. Хозяева расстелили салфетки на коленях. Тоха со своей проделал то же самое. Принялись за еду.
— Как отдохнули? — поинтересовался Василий Фёдорович.
— Великолепно, — отозвался программер. — Давно так не высыпался.
Настя опустила глаза в тарелку и ни на кого не глядит. Обиделась что ли? Вот блин! Взял и ни за что ни про что обидел девчонку. Стало неловко, но ничего не поделаешь. Если б не пришедшие вовремя предки княжны, запросто мог бы наговорить всякого. А потом оправдывайся, отнекивайся. На фиг, на фиг! Пусть уж так.