Подпоручик навёл бинокль на знакомое здание. В освещённом окне тёмный силуэт. Начштаба? Скорее всего.
Окно погасло, и пару минут спустя на улицу вышел майор. Двое часовых вытянулись во фрунт. Подошли трое солдат. Австрияк несколько секунд поглядел на звёзды и направился по уже знакомому разведчикам маршруту. Конвой топает сзади. Группа очень быстро миновала освещённую часть улицы. Всё. В бинокль ничего не видать. В хате на окраине, где ночует майор, в окнах свет. То ли свечи, то ли керосиновая лампа.
Пока Роман Васильевич спал, вахмистр отправил двух пластунов к сараю. Голицын похвалил казака. Станичникам пришлось делать крюк, обходя заболоченные участки. Но вылазка того стоила.
Вскоре вернулись разведчики. Давешних трёх пехотинцев, что охраняли пленника, сменили пятеро венгерских егерей из новых.
Вот чёрт!
— Это не самое поганое, ваше благородие, — доложил кубанец. — Мы с Петром, — кивнул на второго, с кем делал вылазку, — наткнулись на троих австрияков из полевой жандармерии. Они тропку оседлали. Пришлось ликвидировать.
Да, действительно, одно к одному.
— Трупы хоть убрали? — буркнул Голицын.
— Обижаете, ваше благородие. Оттащили в сторонку, веточками прикрыли.
Подпоручик достал брегет. Десять минут двенадцатого. Посмотрел на хату, где ночует австрийский майор. Свет в окне пока горит. Оп! Погас.
С венграми, охраняющими пленного, вахмистр впятером не справится. Тихо не справится.
— Агафонов, возьми ещё двоих.
Бородач на миг задумался.
— Ваше благородие, а может ну его к лешему, скомороха этого? Рискованно, можем не совладать.
— Он — русский офицер, — спокойно парировал Роман Васильевич — Голицыны своих в беде не бросают. Давай, Агафонов! С Богом!
Подпоручик уверен, пленный молодой человек — офицер и дворянин. Почему? Откуда такая уверенность? Трудно сказать.
Вахмистр пригладил бороду.
— Назарчук, Мелихов, Перегода, с их благородием. Остальные — со мной.
Теперь с Агафоновым семеро, включая самого вахмистра. С Романом Васильевичем — трое. Смена часовых через три часа. В четыре с небольшим начнёт светать. Мало, крайне мало времени.
— Вперёд, братцы, — тихо скомандовал подпоручик.
Пластуны растворились в темноте…
К выбеленной хате подкрались с огорода. Роман Васильевич, присев на корточки, осторожно выглянул из-за угла. Часовые, судя по говору — австрияки, уселись на колоды и тихо обсуждают начальство. Майор с бабёнкой забавляется, а им, бедолагам, приходится охранять их высокоблагородие. Карабины держат небрежно. Один разгильдяй, самый высокий, вообще прислонил свой к тыну. Нападения не ждут. И слава Богу! От угла до солдат двенадцать шагов. Если атаковать сейчас, оружием воспользоваться не успеют, а вот заорать — могут.