Третьей ступенью стали ремесленные училища. Еще один двухлетний уровень, который так же, как и предыдущие, содержался преимущественно на привлеченные средства. Двадцать одно заведение, в котором расширяли и укрепляли ремесленные навыки, давая более глубокие знания по профильным дисциплинам и начальные по смежным.

Немного.

На первый взгляд.

Однако за глаза для имеющейся промышленности. С третьей ступени ежегодно выходило около трехсот человек класса «рабочий высокой квалификации», «мастер» или что-то вроде этого. Даже их было непросто трудоустроить. Ведь образование — это часть экономики. Не идеологии, которая в лучшем случае должна идти сопутствующей нагрузкой. А именно экономики. Ибо нет смысла обучать инженеров, когда им не устроиться по специальности.

Можно.

Конечно, можно.

Но это получится симулякр. Имитация с профанацией. Для отчета и красивых разговоров. А торгово-промышленный конгломерат, который формировался вокруг Льва Николаевича, такого себе пока позволить не мог. Просто в силу ограниченности средств.

Особняком стояло классическое образование с его гимназиями. Но туда Льва особенно никто так и не пустил. Разве что курс истории удалось через императора продавить. Да и тот саботировали на местах.

Ну а что поделать? Пусть хотя бы так, пока так…

В общем, Борис Семенович после разрешения «поддать копоти» по полной программе расцвел и улетел творить. Лев же поглядел ему вслед и обнаружил, что чуть в стороне его дожидался Черепанов. И, судя по всему, давно, просто не решался их отвлечь.

— Лев Николаевич! — крикнул Черепанов, заметив, что граф смотрит на него. — Есть!

— Что есть? — не понял граф.

— Вот! — потрясая тяжелой железкой, произнес тот. — Я сделал! Как вы и просили.

Толстой сразу не сообразил.

Почти минута ступора.

И улыбка.

Широкая. Буквально от уха до уха.

Это был прототип планетарного редуктора, точнее, даже не редуктора, а механизма для реверса. Не самый простой вариант, но эту технологию ОЧЕНЬ хотелось освоить, так как она открывала невероятные возможности и перспективы. Будучи при этом достаточно простой. Во всяком случае, не принципиально сложнее иных шестеренчатых коробок передач или редукторов. Хотя, конечно, и не настолько интуитивной.

— Ставим? — оживленно спросил Черепанов.

— А то! — оживился граф.

И они быстрым шагом отправились к пролетке. Предстояло доехать до механического завода Игната Волкова, где шли работы над трактором.

Там же, кстати, и шестеренки резали.

Станок для этого специальный сделали.

Массивная такая чугунная станина. Стойка с неподвижным держателем дисковой фрезы, смена которой позволяла получать нужный профиль и размер зубца.