Перед ним — салазки подавателя с держателем заготовки.

Держатель нужно было вручную проворачивать по шагам, задаваемым сменным диском делителя. А также наклонять, чтобы резать не только прямые, но и конусовидные шестеренки. Ну и механизм копира в салазках, который позволял накатывать заготовку либо линейно, либо с частичным поворотом, чтобы при необходимости закручивать зубья винтом.

Просто, кондово и довольно медленно, ибо все в ручном режиме. Однако по местным меркам — крайне продуктивно. Ничего подобного все равно нигде не имелось. А тут даже один такой станок мог выдавать в день несколько десятков шестеренок, что с внешними зубьями, что с внутренними.

Это был еще один специальный станок.

Еще один…

На механическом заводе Волкова их уже несколько десятков разных изготавливалось как для собственных нужд, так и для оснащения прочих предприятий. Нигде в Европе не удавалось закупить никакого современного оборудования. Не продавали. Вот и приходилось все самим изготавливать. Сразу хорошо, раз уж взялись. Закрывая свои потребности по мере их появления.

К счастью, механический завод уже разделили, вынеся изготовление паровых машин с котлами на новое предприятие.

Свежее.

Муха не сидела. В смысле — не зимовала.

Однако сам факт снятия массы текущих обязанностей ОЧЕНЬ сильно облегчил работу Волкова, который сосредоточился на производстве станков и расходников для них. Через что в России появилось свое первое станкостроительное предприятие.

Очень мощное.

Самое мощное в плане технического и технологического вооружения в обойме Льва Николаевича. Через что на нем всякие экспериментальные поделки и изготавливались — в опытовом цехе.

Благо, что переток рабочих, в том числе квалифицированных, из Соединенных Штатов в Россию продолжался. За ними прямо-таки натурально охотились представители графа, вывозя на его предприятия семьями. Тем более что там, за океаном, после войны шел упадок и развал — похлеще 1990-х в бывших странах Советского Союза. Так что работников хватало.

Хороших работников.

Имелась даже возможность нос воротить и выбирать лучших.

Толстой с Черепановым быстро добрались и буквально ворвались на территорию. И сразу в ангар, где возились с трактором.

Немного поколдовали там, монтируя этот редуктор. Заодно прогрели калильную головку.

И начали запускать двигатель.

Поворот.

Второй.

И, чихнув, тот затарахтел.

Лев Николаевич немного подождал, пока он прогреется, и осторожно коснулся рычага сцепления. Прожал ручку блокировки и потянул его на себя, прижимая диски простейшего сухого сцепления.