Я поворачиваюсь и вижу приближающуюся Динару, ее яркие фиолетовые волосы почти светятся на солнце. На ней рваные черные джинсы и майка, которая демонстрирует ее татуировки на руках. Под мышкой у нее лежит гладкий цифровой гаджет.
— Да, веселится. — Странно признавать, но Кин нашел себя раньше меня. И это логично. Новые игрушки, собственная игровая площадка, все, что может пожелать ребенок.
Кин покидает качели и мчится к кучке одуванчиков, приседая, чтобы с напряженной концентрацией их изучить.
Динара прикрывает глаза от солнца.
— Есть минутка?
Я киваю, и она указывает на каменную скамейку под тенистым деревом, где мы садимся рядом.
— Павел просил меня передать тебе это. — Она протягивает планшет, я беру его и переворачиваю гладкое устройство в руках. Оно дорогое, определенно последняя модель.
В моей душе вспыхивает волнение.
— Да, он упоминал об этом.
— У тебя есть доступ к нашей внутренней сети, а это значит, что ты можешь делать покупки в Интернете, смотреть погоду, новости, играть в Candy Crush... Но нет социальных сетей, нет электронной почты, нет мессенджеров. По сути, ничего, что связывает с внешним миром.
Я закатываю глаза.
— Ну, хотя бы у меня есть Candy Crush. — Ирония не ускользает от меня. Он предлагает неограниченные траты, но ограниченный доступ в Интернет. Не то чтобы я была удивлена. — Так кто я на самом деле? Жена или пленница?
— Это выше моей зарплаты. — Она поднимает ладони. — Обсуди это со своим мужем, если тебе нужна ясность.
— Я не считаю его своим мужем, — отвечаю я.
— Называй его как хочешь. — Она пожимает плечами, а затем долго и оценивающе смотрит на меня. — Но ты должна знать, чем рискует Павел ради тебя и Кина. Он пошел против своих людей, своих братьев по синдикату. — Она дает мне время осмыслить сказанное. — Брак с тобой дает тебе защиту по закону братвы. Делает тебя и твоего сына неприкосновенными для других русских преступных семей, включая его собственную. — Слова вырываются из ее уст быстро, и она сразу же понимает, что сказала слишком много.
Я открываю рот, затем снова закрываю, не зная, что сказать. Я думала, что Павел врет, когда говорит о том, что будет меня защищать, что он взял меня, потому что я ему нужна как еще одна шахматная фигура, которой он может манипулировать, как это делал Саймон. Может быть, чтобы обменять меня или использовать в качестве рычага давления, или Бог знает, для чего еще.
Но то, что описывает Динара, что Павел действительно рискует чем-то реальным, чтобы защитить меня... Что он может искренне заботиться обо мне, несмотря на мою полезность? Это территория, которую я не могу себе позволить исследовать.