— Я никогда не просила, чтобы меня спасали, — говорю я, но в этих словах нет обычной энергии.
Динара смотрит на меня так, что я чувствую себя невероятно наивной.
— Ты бы предпочла выйти замуж за Саймона?
— Нет. Я бы предпочла свободу.
Она медленно качает головой, серебряные серьги колышутся.
— Подруга, ты — член мафиозной семьи. Такого не бывает . Возможно, ты не хочешь это слышать, но он один из хороших... относительно говоря. Эта жизнь не рождает святых.
Я бросаю взгляд на Кина, чтобы убедиться, что он по-прежнему счастливо занят.
— Что это должно означать?
— Я знаю Павла с детства, — говорит Динара, смягчая голос. — Да, он может быть жестоким, когда это необходимо. Но он лоялен, держит слово и защищает людей, которые ему дороги. Всегда так было, даже когда он сам был едва ли не ребенком.
Несмотря на себя, я заинтересовалась.
— Например?
Она на мгновение замолчала, как будто решала, сколько рассказать.
— После того как моя мама ушла, мой отец испытывал трудности, едва удерживая спортзал на плаву. Павел вмешался, позаботился о том, чтобы мы не потеряли это место, чтобы счета были оплачены. Но он никогда не давал понять, что это благотворительность. Всегда делал вид, что папа делает ему одолжение, тренируя его ребят. — Она прочищает горло, откидывая волосы с шеи. — Он купил здание, чтобы папа мог продолжать заниматься тем, что любил. Даже оплатил мое обучение в школе, но дал мне выбор работать на него, не требуя этого.
— Это не делает его героем, — ворчу я.
— Просто делает его человеком. С хорошими и плохими сторонами.
Я кусаю губу. Это заставляет меня думать о тех мучительных картинах, спрятанных в его студии, обо всех тех сырых эмоциях, запертых в краске. У всех нас есть вещи, которые нас сформировали.
— Он упомянул, что рано потерял семью. Что случилось?
Она резко поворачивает голову в мою сторону, поднимая брови.
— Он рассказал тебе о Камилле?
— Кто это?
— Его сестра. Она была его сестрой. — Она гримасничает. — Это не моя история.
Ее ответ только усиливает мое любопытство. Что бы ни случилось, это явно оставило глубокие шрамы, и я хочу понять, что превратило Павла в того сложного человека, которым он является сейчас.
Кин машет нам рукой, кружась в головокружительных кругах, и я машу в ответ, улыбаясь через силу. Динара тоже машет. Он продолжает топать по одуванчикам, как по пузырчатой пленке.
— Он кажется счастливым. — Она делает паузу. — У этого ребенка потрясающие глаза.
Я резко поворачиваю голову к ней. К чему она клонит? Но она уже встает с лавки, потягиваясь, и полностью меняет тему.