Хорошо. Это и есть мое намерение.
Я выключаю воду и беру полотенце, чтобы вытереть ее. Я осторожно просушиваю ее тело. Когда дохожу до бедер, опускаюсь на колени, вытирая ее бедра и икры, а затем наклоняюсь и нежно целую ее киску, вдыхая ее запах.
— Я не сделал тебе больно?
Я не был с ней нежен, особенно в конце. Я не мог удержаться и взял ее так, как мне было нужно.
— Уверена, завтра я буду хромать. — Ее пальцы пробегают по моим волосам. — Но это того стоило.
Я наклоняюсь и снова целую ее киску. Она ухожена, с небольшой полоской волос, что мне нравится.
— Как насчет того, чтобы провести остаток ночи, сидя на моем лице, и позволить мне поцеловать тебя?
Она улыбается мне медленно и томно.
— Мне сначала нужно немного восстановиться.
Я веду ее в спальню, и она останавливается у изножья моей большой кровати с темно-серыми простынями. Без слов я откидываю одеяло, и она забирается под него, а я следую за ней.
Когда я обнимаю ее и прижимаю к своей груди, что-то становится на свои места. Ощущение, что она должна быть здесь, должна остаться. Но быть с ней означает быть честным так, как я никогда не был честен с кем-либо раньше.
— Прости за то, что было раньше, — шепчу я, прижимаясь к ее шее, чтобы насладиться ароматом моего мыла на ее коже.
Она на мгновение замолкает, а потом поворачивается ко мне.
— Тебе не нужно извиняться. — Ее тихое понимание пробивает мою защиту. — Павел... Я не могу представить, как можно нести на себе такую вину. Я знаю, что ты винишь себя, но это не твоя вина.
Я безрадостно смеюсь. Конечно, это моя вина, но нет смысла спорить о том, что нельзя изменить.
— Я давно не рассказывал эту историю. Она вызвала воспоминания, которые я зарыл в себе на долгие годы.
Ее взгляд полон понимания.
— Ты нашел то, что тебе нужно, в своей студии?
— Возможно. Это не совсем покой. Я бы назвал это отвлечением. Бокс делает то же самое. — Я целую ее в плечо. — Но ты помогаешь мне забыть. Ты делаешь все лучше.
Она улыбается мне грустно.
— Я понимаю такую утрату больше, чем ты думаешь.
— Твоя мать?
Она наклоняет голову.
— Ты изучал мое прошлое?
— Я сделал все необходимое, прежде чем приехать в Лондон. Я должен был узнать о тебе все.
— Тогда ты знаешь, что мою мать убила другая триада.
Я киваю, гладя ее по волосам, когда ее губы дрожат.
— Мой отец боялся, что его враги доберутся и до меня. По крайней мере, так он говорил. Но теперь я думаю, что он просто не смог справиться с восьмилетней девочкой, переживающей горе. — Ее голос становится ровным, безэмоциональным, но я чувствую ее боль. — А когда мой отец встретил Саймона, я почувствовала себя лишней. Он был избранным. Его наследником. Баба любил меня по-своему, но никогда не любил достаточно, чтобы поставить меня на первое место, когда это было важно.