Она сглатывает, и я наблюдаю за тонким движением ее горла.
— Вот почему я ушел от тебя в Лондоне и никогда не оглядывался назад. Я знал, что если буду продолжать наблюдать за тобой, то не смогу остановиться. Я стану одержим. Я найду причины вмешиваться в твою жизнь, устранять любые угрозы, реальные или мнимые. Я убедил бы себя, что ты нуждаешься в моей защите, хочешь ты этого или нет. — Мои пальцы скользят по ее пульсу, который трепещет под моим прикосновением. — Остаться в стороне было единственным способом дать тебе свободу.
Ее улыбка становится тоскливой.
— Но этого не произошло. Саймон появился через шесть недель после твоего ухода. Сначала я была шокирована тем, что он вообще жив. Но он был там, в моей квартире, когда я вернулась с работы. Он рассказал героическую историю о побеге из виллы — сказал, что пообещал моему отцу, что будет жить, чтобы защитить меня. — Она издает насмешливый звук. — Сначала я была рада его видеть. После нескольких месяцев полного одиночества и страха Саймон казался мне знакомым. Он был единственной связью с моей прежней жизнью.
Ее выражение лица омрачается.
— Но через несколько минут я почувствовала, что что-то не так. Он начал говорить о том, чтобы вместе восстановить Черную компанию. Объединиться через брак. Что это то, чего хотел бы мой отец. Потом я заметила, что его люди блокируют мою дверь, и стало ясно, что у меня нет выбора.
Она на мгновение прижимает пальцы к губам.
— Я обнаружила, что беременна. Я едва сводила концы с концами, работая в две смены, живя в той крошечной квартирке. Я хотела Кина больше всего на свете, но не могла защитить его в одиночку. Поэтому я использовала единственное, что у меня было. Я согласилась сыграть роль, которую хотел Саймон, — даже выйти за него замуж, — но только после того, как рожу ребенка. Это дало мне время и спасло нас обоих.
В моей груди медленно нарастает ярость. Мысль о том, что Саймон загнал ее в угол, когда она была уязвима, беременна, одинока... Она была вынуждена торговаться за жизнь своего нерожденного ребенка, а я полностью отвернулся от нее.
— Я всегда задавалась вопросом, насколько его история была правдивой, — добавляет она.
— Вероятно, очень мало. — Я беру ее лицо в ладони. — Теперь ты в безопасности. Ты и Кин можете перестать бежать.
Ее глаза встречаются с моими, и я вижу в них тоску, смешанную с чем-то вроде сожаления. Ей еще нужно время, чтобы принять тот факт, что все, что ей нужно, находится прямо здесь.
Через несколько минут она шевелится в моих объятиях и смотрит на меня с любопытством в глазах.