— И мы так рады, что ты часть нашей сумасшедшей семьи, — София улыбается, поднимая бокал для тоста.
— Боже, теперь я плачу, — выпаливает Лиза, вытирая глаза. — Чертовы гормоны беременности.
Кира фыркает и протягивает ей платок.
— Не вини гормоны, ты всегда была как протекающий кран. — Ее глаза смягчаются, когда она смотрит на меня. — Серьезно, Хоуп, я так чертовски рада за тебя и Павла... вы двое просто созданы друг для друга.
Когда Кира начинает плакать, Лиза мягко толкает ее локтем в бок.
— Видишь? Я не единственная.
Снаружи Кин замечает нас через стекло и практически вибрирует от возбуждения, дергая Павла за рубашку и указывая на кухню. Павел ловит мой взгляд и улыбается, той медленной улыбкой, которая до сих пор заставляет мое сердце биться чаще.
— Думаю, нас заметили, — смеется София, балансируя миски с закусками. — Я отнесу их на улицу.
— Пора отвечать за содеянное, — соглашается Кира, поднимая фруктовую тарелку и следуя за Софией к стеклянным дверям.
Я зажигаю пять свечей, наблюдая, как маленькое пламя зажигается. Пять лет прекрасного существования Кина, и каким-то образом мы оказались здесь, окруженные любовью, празднуя в месте, которое кажется домом. Где чувствуешь себя в безопасности.
— Ты в порядке? — спрашивает Лиза, собирая тарелки и чашки.
— Лучше, чем в порядке. — Я именно там, где должна быть.
После короткой поездки в Гонконг в прошлом месяце мне, наконец, выдали мое наследство. Я вложила каждый цент в траст для Кина. Нам не нужны деньги, и после всего, что произошло, они кажутся мне запятнанными.
Я также, наконец, начала исследовать тему книги о бунтарках в истории, о которой я всегда мечтала. Само написание книги меня пугает, поэтому Павел поощряет меня пройти несколько онлайн-курсов. Он говорит, что у меня теперь есть все время в мире, чтобы стать писательницей, которой я хочу быть, и я думаю, он прав.
Теперь, когда моя жизнь, наконец, устоялась, я могу действительно планировать будущее, а не просто выживать день за днем.
Когда мы входим в задний двор, где уже слышны возбужденные голоса, требующие праздничный торт, и Павел идет нам навстречу с нашим сыном на плечах, я с абсолютной уверенностью понимаю, что это будет самый счастливый день рождения для всех.
Жизнь, о которой я никогда не смела мечтать, наконец-то стала прекрасной реальностью.
Павел
Лицо Кина покраснело от волнения, на подбородке размазана шоколадная глазурь, его динозавровая праздничная шапочка сдвинута набок, но его глаза сияют от счастья.
— Ты загадал желание, дружок? — спрашиваю я, опускаясь на сиденье рядом с ним.