— Ты не хочешь чего-то большего? Кого-то, к кому можно вернуться домой?
— Мой образ жизни не оставляет места для чего-то еще. Брак, дети, вся эта домашняя мечта... для такого, как я, это нереально.
— Думаю, иметь детей было бы... хорошо. — В ее голосе слышится нотка тоски.
— Я не подхожу на роль отца. Некоторые люди не созданы для такой ответственности.
В моей голове мелькают образы Камиллы: ее смех, ее полное доверие ко мне, то, как я полностью провалился, не сумев обеспечить ей безопасность.
— Я в это не верю.
— А как насчет тебя? — спрашиваю я, чтобы сменить тему. — Чего ты хочешь?
— Я бы хотела когда-нибудь завести детей. Если бы я нашла подходящего человека, если бы моя жизнь была более стабильной... — Она замолкает, уставившись в потолок. — Но сейчас это не совсем реально. Трудно планировать семью, когда едва можешь прокормить себя.
У меня сжимается сердце. Она хочет детей и нормальной жизни. А я готов лишить ее всего этого.
— Ты заслуживаешь лучшего, — говорю я и имею в виду это больше, чем она когда-либо узнает.
— Может быть. Но мы не всегда получаем то, что заслуживаем, не так ли?
Нет, не получаем. Если бы получали, у нее все еще был бы отец, прежняя жизнь и чувство безопасности. А у меня была бы моя сестра.
Хоуп прижимается ближе, ее теплое дыхание касается моей шеи.
— Я рада, что ты зашел в паб. Что у нас есть эта одна ночь вместе.
— Я тоже.
Я не знаю, как долго мы дрейфуем, но достаточно долго, чтобы я все еще находился в том туманном пространстве между сном и бодрствованием, когда чувствую, как ее голая попка прижимается к моему члену, и нет никаких сомнений в ее намерениях.
Я мгновенно возбуждаюсь. Моя рука скользит к ее груди, обхватывая и мягко сжимая ее. Она вздыхает, выгибая бедра ко мне, и я отвечаю низким рычанием, уткнувшись носом в ее шею. Я не уверен, что она полностью проснулась — я и сам не уверен, — но мое тело точно знает, чего хочет. Когда мои пальцы скользят между ее бедер, я обнаруживаю, что она влажная и готова ко мне.
Я медленно и лениво поглаживаю ее клитор. Она извивается, и я прижимаюсь к ней, прижимая головку своего члена к ее входу. Одним безжалостным толчком я погружаюсь в ее тепло, чувствуя, как ее тело напрягается, а затем тает вокруг меня.
Она задыхается, когда я катаю ее сосок между пальцами и вхожу в нее глубже, охваченный потребностью завладеть ею, оставить на ней свой след. Я хочу, чтобы она чувствовала меня при каждом шаге, который она сделает в течение следующей недели.
Ее дыхание становится неровным, ее тело напрягается с каждым толчком. Я целую ее шею и касаюсь ее кожи зубами, посасывая достаточно сильно, чтобы оставить синяк.