— Щас, разбежалась! — приосанившись, Матрёша подмигнула Варваре. — Нечистый, а в красоте толк понимает.

— А ну, выходи! — в дверь долбануло снова, и Грапа подхватилась с места, начала разбрызгивать по сторонам что-то резкое и очень пахучее.

— Пустите! Пустите! — надсадно провыло в метели. — Голодно нам! Холодно!

— Снять бы их на видео, — Варвара пальцем погладила сотовый. — И в блоге выложить, чтобы все посмотрели.

— Сенсацию словить решила? — хмыкнула Матрёша, утрамбовывая наряды в сумку.

— Просто интересно. Жаль, что камера их не возьмёт.

— И хорошо, что не возьмёт! — Грапа вылила остатки жижи на подоконник. — Зачем людей лишний раз тревожить. Живут в неведении, и пусть.

— Я вот всё думаю… — Варвара взглянула на притихшую Оню. — Что, если Анна сама дочку спрятала? Могла она так поступить?

— И скрыла от нас? — удивилась Грапа. — Сомневаюсь. Что скажешь, Оня?

— Не те силы у Аннушки. — согласилась хозяйка. — Для такого — особые знания, особое колдовство нужно.

— Анька сейчас и простого колдовства не осилит. — подхватила Матрёша. — Все умения к дочке перешли.

— Завтра в баню пойду, покличуобдериху . Попрошу у неё лоскут кожи, из старых запасов. По нему стану смотреть.

— Да ты что, Оня! — замахала руками Грапа. — Это ж чёрный обряд! Все силы высосет! Нельзя тебе!

— Пусть смотрит. А я пособлю, — Матрёша с трудом застегнула сумку да погрозила кулаком в пустоту. — Ну, кутя, попадёшься мне! Не оставлю тебе ни косметики, ни нарядов.

— Да вы с ума сошли!.. — завела было Грапа, а на улице засвистали, захлопали.

— Пипец котёнку! — слабо расслышалось среди гогота и криков.

— Котеич! — Матрёша кинулась было к двери, да Грапа не дала, перестряла возле порожка. — Не открывай! Пусть сначала докажет, что он настоящий.

Загудела крыша, ухнуло в трубе, и зашёлся визгом женский голосок:

— Смотри, куды прёшь, иродища! Всю наряду примял!

— Ты зенки-то не таращи! Открывай заслону, чудилка! У меня шубейка дымит!

В печи что-то брякнуло, и под протестующие вопли на пол вывалился дворовый. У него хвосте повисла кутиха, что-то возмущённо вереща.

— Ну, здравствуй, кутя, — приторно пропела Матрёша. — Ты что же, бунтовать вздумала? Игноришь хозяйку? Самовольничаешь в чужом дому?

— Страшно, Матрёна Батьковна! — отлепившись от кота, забормотала кутиха. — Так меня до них потянуло, так позвало! Вот я и спряталася в печи. Любо мне, где жарко да огонь. Безопасно.

— Не ругайси, Матрёшка. Давай почеломкаемси. — сложив губы трубочкой, кот полез обниматься.

— Умойся сначала. — ловко увернулась та. — Испачкаешь мне красоту.