— Давно пора было! Негоже в городах прохлаждаться, когда такое завертелось!
— Оня велела подождать. Зачем девочек лишний раз дёргать.
— Нашла девочек, — фыркнул в ложку Семён, разметав по сторонам кусочки капусты. — Скопом действовать нужно! Общею силой!
— Так и придётся… — Грапа подлила деду добавки. — Скажи лучше, отчего до брата не дошёл? Неужели и вправду там много снега?
— Бородою клянусь! — дед даже приподнялся в азарте. — По грудь… нет, по шапку!.. По шапку мою навалило! Не проехать, не пройти! Куды там!
— И что же ты?
— Дак что… — дед задумчиво поскрёб подбородок. — Посмотрел я на эту картину и назад повернул. Эх, Грапа! Что за напасть на нас? Что делать станем? Как разрешать ситуёвину?
— Не знаю, Семён. Вот соберёмся все вместе — тогда и подумаем, что да как.
— И, что главное-то! У нас — сушь сплошняком! Земля звоном от шагов отзывается! Наскрозь промёрзла! А как через переход сунулся — та́ма снегу! И всё валить да валить! Метёть и метёть! И эти, слышь, показалися! Изпоползух ! Я как увидал — сразу дёрнул оттедова. Спасибо,защитку с собой прихватил. Без неё не добежал бы до деревни. Сгинул бы!
Глава 3
Погружённая в сонное оцепенение, Анна так и сидела на кровати. Словно сквозь стеклянную стену безучастно смотрела на суетящихся в дверях спадарыню и бабу Оню. Всё, что происходило сейчас за пределами её спальни, отдалилось, сделалось безразличным и чуждым.
Баба Оня тщетно старалась привлечь внимание Анны — стучала по невидимой стене, бросалась каким-то особенным порошком. Затеплив заговорённые свечи, водила ими вокруг, пытаясь оплавить невесть откуда возникшую преграду. Один раз ей почти удалось это сделать и в невидимой стене образовалось что-то вроде окна. Через это небольшое отверстие пахнуло на Анну горечью травяного дымка, послышались отчаянные призывы:
— Анна! Девочка моя! Сопротивляйся! Борись!
Достаточно было лишь небольшого усилия, и она прорвалась бы туда — в своё недавнее прошлое, в свою привычную жизнь. Но Анна даже не попыталась попробовать, среди опутавшего её ледяного спокойствия испытывала необъяснимое умиротворение, не имела больше ни желаний, ни чувств.
— Вот на́пасть на наши головы! — расстроенно просипелклетник . — Хозяин сбежал! Хозяйка не в себе сидит!
— Поменьше ной! — огрызнулась спадарыня. — Принеси-ка лучше ещё свечей.
— Хватит! — баба Оня устало облокотилась о стену. — Не выйдет у нас ничего — противится Анна, не хочет прислушаться.
— И что же теперь?
— Пока будет так. Главное, что Аннушка дома и никуда отсюда не денется.
— Это да… — грязным ногтемклетник поскрёб прозрачную стенку. — До чего же студёная! Лёд! Чистый лёд!