Отсалютовав девчатам, дворовый сгреб сверточек и скрылся в облачке из золотистой пыли.

— Ну что, милые, начнём? — баба Оня задумчиво повертела крота.

— Но почему мы не можем сделать что-то красивое? Почему должны возиться с этой дрянью? — демонстративно завела руки за спину Матрёша. — Я успешный бьюти-блогер! У меня другие интересы!

— У Трескуна особые вкусы. Ему любо всё неживое. Неужто забыла?

— И вашемусуседке тоже? — скривилась Варвара. — Зачем он хранит такие неприятные вещи?

— Знакомцы то его. Хранит как память. Не объясню точно, у него свой расклад в голове.

— Да уж… — двумя пальцами Варвара подняла мумифицированный хвост. Кое как свернув колечком, принялась связывать за концы.

— А что это за камни? — Грапа поспешно схватила два серых шершавых кругляша.

— Совиные погадки, — баба Оня подмигнула приятельнице.

— Ох-х… И на что они мне?

— Дырочку наскрозь просверли да бечеву вздень. — неожиданно посоветовала кутиха. — Вот навесочка и выйдет.

Сама же взялась за сплющенную тушку, принялась разрезать напополам.

— Для супа кромсаешь? — съязвила Матрёша.

— Могу и в супец отправить. — невозмутимо прожурчала карлица. — Смачный выйдет супец из лягухи, тебе пондравится!

— Но, но! Поговори мне! — привычно огрызнулась Матрёша и, вскрикнула, внезапно обнаружив на коленях кота. Тот только что материализовался из воздуха, потрясая огромным спутанным клоком.

— Дрёмка всю шубейку измяла! — пожаловался, оправляя вздыбленный мех. — Как приняласи обниматьси, прилепиласи пьвкой болотной.

— А гостинчик-то мой передал? — Оня взялась распутывать добытое богатство.

— А то! Этим и спасси! Кинул в дрёмку свёрточком и утёк!

— А ну, брысь с колен! — смахнула кота Матрёша. — Все ноги отдавил своей тушей.

— Злыдня ты крашена! — возмутился дворовый. — Я для вас расстаралси! А ты обзываешьси!

— Спасибо, батюшка! Вот закончим работу и кика тебя угостит.

— А долго ещё? — разом воспрял кот. — Моторчик вот-вот заглохнет, самое время подкрепитьси.

— Совсем скоро, батюшка. Потерпи чуток.

— Не понимаю я, Оня, — Грапа подкинула на ладони камни-погадки. — Ну, сделаем четыре… гмм… фигурки. Но этого мало. Ими ель не украсишь!

— Приманка это. Чтобы польстился Трескун. Иначе ведь его не притянуть. Остальное повесим красивое — пряники да орехи, стеклянные бусы, дождик из мишуры. А под лапы еловые непременно киселя кувшин пристроим! Уж очень Трескун охоч до киселя.

— Я тоже охоч! — дворовый широко облизнулся. — Прям слюной изошёлси! Слышь, как поджилочки затряслиси?

— Погоди маленько. Дело сладим — тогда и налью.

Отложив в сторонку жутковатые самоделки, бабка поколдовала над ними — поводила руками, нашептала какой-то наговор да попросила после: «Покличь аиста, Грапа, теперь пора».