— Всё одно зажарю! — старуха даже не попыталась вмешаться. — Как дальше пойдёшь, разожгу костерок и…

— А я её… сейчас… отпущу! — пропыхтела Тоська, освобождая пленницу. — Лети! Ну же! Давай! — поторопила осоловевшую от шока птицу.

Но кукушка не послушалась — нахохленным комом осталась сидеть на земле.

— Лети! — подпихнув несчастную, повторила Тоська.

— Не старайся. — хихикнула бабка-цыганка. — Привязка на ней. Всё равно здесь останется.

— За что вы так с ней?

— Обманула меня! Накуковала не то, что просила!

— А что просили? Небось долгую жизнь?

— Зачем мне! — зашлась от смеха цыганка. — На мой век и без неё хватит! Живу и живу…

— Что же тогда? — не отставала Тоська. — Кукушка только годы пророчит.

— Ой ли! Захочет — к кладу приведёт! Любоежеланное найти сможет!

— Ты правда всё можешь? — Тоська погладила мягкие пёрышки. — Что же она пожелала?

— Пожелала, что мне любо! Оно есть и у тебя! — неожиданно заявила старуха. — Хочешь — сниму привязку? Хочешь — отпущу её?

Завозившись под Тоськиной рукой, кукушка взглянула умоляюще.

— Хочу, — согласилась Тоська. — Отпускайте.

— Тогда заплати! — цыганка вытащила из лохмотьев сложенный мешок, протянула тот Тоське.

— Что это? Зачем?

— Плату сюда положишь.

— Вы деньги хотите? Я не взяла с собой… — на ходу соврала Тоська. Денег у неё давно не водилось.

— На что мне деньги. Воспоминания давай!

— Это как же? — оторопела Тоська.

— Хочу лучшие воспоминания из твоей жизни! Вот что тебя больше всего согревает?

Тоська не спешила отвечать. Их было совсем немного… лишь горсточка подобных воспоминаний. Но они всегда поддерживали её, не давали отчаяться. Брат Тимофей… И её девчата. Мудрая и добрая Оня, верная спокойная Грапа, невыносимая назойливая Матрёша… Тоська никогда не переставала думать про них.

— То-то! — покивала цыганка. — Поняла про что я? Вот их и отдай!

— Но как я смогу?

— Открой мешочек да склонись над ним. Как подумаешь про своих — туда и втянется.

— А что останется у меня?

— Ничего. — равнодушно скривилась старуха. — Разве что эта кукушка. Ты же хотела её спасти? Вот и спасёшь.

— А это шанс! — поддразнил внутренний голос. — Ты больше не будешь страдать, не будешь сомневаться в их дружбе! Не будешь ревновать брата к Анне. Перестанешь тосковать по нему.

— Закройся! — оборвала его Тоська. С воспоминаниями уйдут и чувства. На такую жертву я пойти не готова.

Вслух же сказала:

— Хорошо. Сейчас ты получишь плату!

Подсев к старухе, послушно раскрыла мешок и молниеносно напялила той на голову! Обернув завязки вокруг шеи, потребовала грубовато:

— Снимай привязку!