Но там очередей было несколько: еще одна очередь выстроилась из изготовителей разного текстильного оборудования (причем не только германских, там и австрияки в очереди стояли, и французы разные с бельгийцами, и итальянцы). И очередь эта было довольно длинной: «бабуля» массово закупала станки трикотажные, ткацкие, прядильные, еще какие-то — и немцев даже не очень сильно смущало то, что при покупке очередной партии станков бабуля одновременно получала и лицензию на самостоятельное производство запчастей к ним и даже таких же станков целиком. Потому что были абсолютно уверены: в том же Китае еще лет десять наладить такое производство не смогут, так что в обозримом будущем придется аргентинской старушке и запчасти целыми вагонами покупать, и без новых станков она точно не обойдется. Тем более, что к весне она таких лицензий получила уже на примерно две с половиной сотни наименований разного текстильного оборудования, а вот чтобы его производить самостоятельно, потребуется столько заводов понастроить, что Китаю лет двадцать на это понадобится, да и то, если там получится свое станкостроение толком наладить…

Но немцы не учли одной мелкой детали: Китай — это, конечно, ни разу не индустриальная держава, однако бабуля-то лицензии не для Китая покупала, а «для себя». А когда у старушки есть денежки в достатке, то нужные заводы очень несложно купить там, где промышленность станки разные уже делать научилась. И получилось забавно, ведь бабуля для управления своей компанией набрала людей, в бизнесе неплохо разбирающихся, в том числе и в «международном разделении труда» и конкуренции между странами. Так что станки для завода по изготовления «итальянских» трикотажных станков были приобретены в Австрии, для германских жаккардовых станков быстро и недорого сделали янки, а немцы радостно поставили комплектный завод по производству итальянских же станков для обувной промышленности. И три этих завода бабуля выстроила в Росарио, а к лету все три уже и начать работу были должны. Правда, чтобы они всерьез заработали, опять требовалось дофигищи электричества, так что пришлось бабуле и новую электростанцию в Росарио строить (и ее как раз немцы уже в марту закончили).

Думаю, немцы у себя громко ржали, когда эту станцию делали: она работала на мазуте или на газе — но вот чего-чего, а газа природного пока что в Аргентине на было. И мне бабуля в разговоре на эту тему примерно это и высказала, а я ей популярно объяснила, почему станцию именно такую строить следует. И бабуля тоже посмеялась, сообщив мне, что она знала, что у нее внучка — просто гений, но, мол, она просто не ожидала, что моя гениальность настолько широка. А она — да, широка была: я же «все помнила» и вовремя пару слов на собрании, где мне товарищ Шелепин про нужду в электростанциях сообщил, произнесла. Простых слов, и совершенно цензурных, а в ответ услышала слова совсем иного рода — правда, не в качестве ругани такой гениальной меня, а в качестве выражения восторга от моей сообразительности. Я и такой оценке моей непревзойденной гениальности порадовалась, хотя выражение восторга закончилось «просьбой» еще миллионов десять-двадцать в твердой валюте где-то нарыть. Но деньги — это всего лишь циферки на счетах, и циферки эти увеличить несложно — если на обращать внимание на то, что китайцы на фабриках вкалывали как роботы. Но они же за зарплату (по китайским меркам весьма высокую) вкалывали, к тому же их и кормили (опять же по китайским меркам) как на убой…