Первым заданием была разработка «мотора, такого же, как в горбатом „Запорожце“, но с водяным охлаждением и мощностью не менее сорока сил». И студенты такой проект выдали буквально за полгода, то есть уже в апреле у меня был работающий мотор «в железе» и технологические карты для его серийного выпуска. Поэтому в мае на Саратовском заводе в новеньких цехах и все станки необходимые появились. Второе задание состояло в том, чтобы взять Рено-4, разобрать его на куски, а затем, изучив как «француз» устроен, придумать машину «такую же, но без крыльев». По виду неотличимую от «бешеной табуретки» Матиз — и как раз перед выходом фильма в прокат в Саратове и производстве всего прочего, для выпуска такой машинки необходимого (с уже существующим мотором) было готово. Не все, стекол для новой машинки пока в стране никто не выпускал, но видеомагнитофоны стали считаться символом ух какого престижа — и Борский завод подрядился производить в год по паре десятков тысяч нужных для автомобильчика комплектов стекол. И для начала этого уже было достаточно, но я-то рассчитывала, что со следующего года Саратов по полсотни тысяч машин (под называнием, естественно, «Ока») в год выпускать будет, так что с Александром Николаевичем довольно быстро «согласовала» и строительство еще одного заводика автостекла.

Но стеклозавод был «в планах», а вот уже строиться (и даже обеспечиваться станками и оборудованием) стал завод совершенно новый, который — после долгих перебранок — было решено строить в городе Мышкин. То есть сейчас это был «поселок городского типа», но по моему настоянию ему снова вернули статус города — и в нем началось строительство завода, который должен был выпускать уже другие автомобили. Тоже переднеприводные, с семидесятисильным мотором («доработанным по 95 бензин и немного расточенным» двигателем от будущей «Оки») и «визуально неотличимые» от «Джетты» годов так десятых двадцать первого века.

Но ведь и автомобили будущие были всего лишь «еще одним слоем прикрытия» того, чем я занималась всерьез. Ну а то, что занималась я этим очень далеко, пока что роли не играло. Немцы действительно очень хотели, чтобы их марка стала «мировой резервной валютой» и изо всех сил постарались заказ моей тетки выполнить досрочно (получив за это и довольно приличную премию, в договоре о строительстве завода заранее оговоренную) — и в середине августа с новенького прокатного стана в очень далекой Бразилии сошел первый лист металла шириной в пятьсот пятьдесят сантиметров. А то, что внутри страны на такой лист покупателей не нашлось, мою тетку вообще не смутило и она всю продукцию аж на два года вперед успела продать иностранцам. А в Бразилии иностранцы попадаются довольно разные, к тому же завод был вообще аргентинским…