— Это и есть путь к станции, — Кира указала на мерцающую точку в самом центре шторма.

— Тогда держитесь за что-нибудь крепкое, мы переходим на форсаж! — я вдавил педаль газа в пол.

Корабль издал звук, который обычно издает тостер перед тем, как окончательно сгореть, и рванулся вперед, прошибая гравитационные волны. Мы пролетели сквозь финальное кольцо искажений, и внезапно все стихло, только дым из консоли продолжал лениво подниматься к потолку. Из тумана пространственных помех медленно, как призрак из старых легенд, начала выплывать заброшенная станция-архив. Она была огромной, угловатой и пугающей, напоминая куб оформленный в готическом стиле и поставленный на один из углов. Темный металл стен был покрыт сеткой светящихся линий, которые пульсировали в такт какому-то древнему и очень злому сердцу.

— Мать моя комета, — выдохнул я, глядя на этот монумент мегаломании Древних.

— Выглядит как место, где точно не предложат печенье, — съязвила Мири, но в ее голосе слышалась тревога.

— Это архивный склад «Сектор-7», — тихо произнесла Кира. — Здесь хранится то, что мой отец собирался забыть.

Станция словно доминировала над пустотой, излучая волны холода, которые чувствовались сквозь броню «Странника». Сканеры Мири сходили с ума, показывая пустые коридоры длиной в километры и всплески энергии, которые не поддавались никакой логике. Я начал осторожно подводить наш потрепанный корвет к одному из уцелевших стыковочных узлов, чувствуя, как магнитные захваты станции начинают тянуть нас к себе. Это было похоже на то, как муха добровольно летит в пасть к пауку, надеясь, что паук сегодня на диете.

— Роджер, стыковочный шлюз активирован, — доложила Мири. — Но учти, система безопасности там явно не в курсе, что мы, хорошие парни.

— Мы, мусорщики, Мири, хорошие, это не про нас, — я заглушил двигатели.

Настало время самого неприятного момента — выхода наружу. Мы начали натягивать скафандры, и этот процесс всегда напоминал мне попытку запихнуть слона в холодильник, особенно когда ты на нервах. Кира облачилась в свой костюм с какой-то пугающей грацией, а я возился с защелками, чувствуя себя неуклюжим медведем на балу. Станция начала издавать странный цифровой шум, который просачивался даже сквозь шлемы, вибрируя прямо в костях и заставляя зубы ныть от статического электричества.

— Все проверили кислород? — спросил я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Кислород в норме, уровень нервозности критический, — отозвалась Мири из моего шлема.

— Я готова, — коротко бросила Кира, проверяя свой лазерный резак.