— Ах, синяя изолента, основа мироздания и пятый элемент, — торжественно провозгласила она, указывая на моток, который всё еще торчал из моего кармана. — Без неё наш процессор сейчас изображал бы из себя очень дорогой кирпич. Я, между прочим, разогнала его на сто сорок семь процентов выше проектной мощности, используя только медную проволоку и веру в лучшее.

— Сто сорок семь процентов? — Вэнс уважительно кивнул. — Впечатляющий результат для такого… компактного оборудования. На один процент выше признанного рекорда!

— Мы стараемся, — фыркнула Мири. — Хотя этот корабль всё чаще напоминает мне то легендарное ведро гаек из старых земных фильмов, которое разваливалось на ходу, но умудрялось обгонять имперские истребители.

Вэнс улыбнулся, и в его взгляде промелькнула тень ностальгии.

— «Тысячелетний Сокол», — мягко произнес он. — Прекрасная аллегория. Твой корабль, Роджер, обладает той же харизмой.

Он продолжил осмотр внутренностей и вдруг замер у распределительного щита, где вместо одного из мощных плазменных модулей красовалась пустая жестяная банка из-под консервированного супа «Космический рацион № 5».

— А это, я полагаю, новый тип нано-конденсатора? — Вэнс указал пальцем на жестянку.

— Это предохранитель, — ответил я, чувствуя, как напряжение окончательно покидает моё тело. — Оригинальный модуль испарился, а эта банка идеально подошла по диаметру. Она из высокоуглеродистой стали с алюминиевым напылением. Если ток превышает критическую отметку, банка просто плавится, разрывая цепь. Дешево, сердито и приятно пахнет куриным бульоном при перегрузке.

Я наконец убрал руку с кобуры и вытер ладони о штаны.

Вэнс подошел ко мне и положил руку на плечо. Его жест был лишен покровительства, в нем чувствовалось мужское одобрение и профессиональное признание, которого мне так не хватало все эти годы в Академии, где нас учили летать по учебникам, а не по наитию.

— Знаешь, Роджер, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Многие пилоты умеют нажимать кнопки на блестящих панелях. Но лишь единицы способны заставить кусок металла лететь, когда все законы физики говорят, что он должен превратиться в пыль. Ты ценишь свою машину, а она платит тебе взаимностью. Это и есть настоящее мастерство «гаражного» кораблестроения. Я глубоко уважаю таких людей.

Его слова согрели мне душу лучше, чем любой диплом или грамота. Я почувствовал, что этот человек не собирается нас грабить или сдавать властям. Вэнс был из тех старых волков космоса, которые ценят смекалку выше устава и понимают цену жизни в пустоте.