— Ты что, серьезно хочешь использовать это? — Мири, казалось, видела мои мысли через камеры. — Это же техническое кощунство!

— Это называется «выживание», крошка!

Я набросил хомут на свистящую трубку, чувствуя, как жар обжигает пальцы. Затянул болт до упора, игнорируя протестующий скрип металла. А затем, для верности, начал наматывать слой за слоем легендарную синюю изоленту. Она ложилась на горячую трубу, плавилась, прилипала намертво, создавая кокон, который выглядел как насмешка над инженерной мыслью, но работал. Свист прекратился. Утечка была локализована.

— Да ты просто маньяк, — выдохнула Мири. — Ты только что починил варп-двигатель стоимостью в миллионы кредитов с помощью штуки за два кредита. Официально объявляю тебя лучшим техником Пустоши и кандидатом на премию Дарвина в номинации «Слабоумие и отвага».

— Работает, не трогай, — пропыхтел я, вытирая лицо от сажи. — Как там поле?

— Стабилизируется. Возвращайся в кресло, мы выходим через пять, четыре, три…

Я успел добежать до мостика и рухнуть в кресло как раз в тот момент, когда реальность решила вернуться на свои места. «Странник» со страшным скрипом, будто его суставы застоялись за тысячу лет, вывалился из гиперпространства в обычный космос. Мы замерли, дрейфуя по инерции, и я на несколько секунд просто забыл, как дышать.

Перед нами раскинулось то, что должно было существовать только в легендах или в кошмарах сумасшедших археологов. Тысячи, а может и десятки тысяч остовов гигантских звездолетов висели в абсолютной пустоте, освещаемые лишь холодным светом далекой туманности. Здесь были исследовательские крейсеры размером с небольшой город, тяжелые дредноуты с развороченными бортами и изящные суда, чьи обтекаемые формы напоминали скелеты диковинных рыб. Это был памятник цивилизации, которая ушла, оставив свои игрушки гнить в вечности. Зрелище напоминало декорации к фильму «Чужой», только в масштабах целой звездной системы.

— Ого, — только и смогла выдавить из себя Мири. — Мои сенсоры зашкаливают. Тут столько металла, что мы могли бы купить себе по планете и ещё осталось бы на мороженое. Роджер, я фиксирую такие сигнатуры, от которых у меня процессоры начинают греться. Это не просто мусор. Это Клондайк.

— Или братская могила, — тихо добавил я, глядя на то, как свет туманности играет на мертвых корпусах ближайшего корабля.

— Ну, если мы встретим здесь некронов, я чур первая прыгаю в черную дыру, — Мири попыталась пошутить, но в её голосе слышалась непривычная дрожь. — Роджер, я серьезно. Это место фонит какой-то странной энергией. Это не радиация и не обычный электромагнитный шум. Это… как будто вся эта груда железа чего-то ждет.