— Кира! — заорал я, размахивая плазменным резаком. — Вспомни наши разминки в невесомости! Мне нужен подброс! Прямо сейчас!

Девушка мгновенно поняла замысел. Она не задавала лишних вопросов, просто рванула ко мне навстречу. В ее глазах вспыхнул холодный фиолетовый огонь, а мышцы под кожей напряглись, готовясь выдать запредельную мощность. Я побежал ей навстречу, игнорируя предупреждающие сигналы системы о приближающемся хвосте монстра. Мир вокруг словно замедлился, сузившись до одной точки — скрещенных рук Киры, которые должны были стать моей стартовой площадкой.

— Давай! — выдохнул я.

Я наступил на ее ладони, и в ту же секунду почувствовал колоссальный толчок. Сила броска была такой, что мои внутренности решили поменяться местами. Я взлетел вверх, проносясь мимо ошалевшей морды чудовища. Воздух свистел в ушах, а внизу мелькнула разверзнутая пасть, полная гнилых зубов и электроники. На пике полета я извернулся и, вцепившись свободной рукой в торчащую из спины твари антенну, приземлился прямо на ее затылок.

Монстр забился в конвульсиях, пытаясь скинуть наездника.

— Держись, Роджер! — голос Мири вибрировал от волнения. — Жабры прямо перед тобой! Режь, пока он тебя не размазал!

Я перехватил плазменный резак обеими руками. Это был старый, добрый инструмент, который не раз спасал меня при разделке металлолома на Целине. Я выкрутил регулятор на максимум, и из сопла вырвался тонкий, ослепительно-белый луч концентрированного жара. Тварь встала на дыбы, пытаясь достать меня лапами, но я уже вонзил лезвие в мягкую, пульсирующую плоть между броневыми листами. Сопротивления почти не было — резак вошел в шею монстра как раскаленный нож в масло.

Мерзкий запах паленой органики и горелого пластика ударил в нос.

Хозяин издал не то крик, не то какой-то ультразвуковой свист, от которого у меня в глазах потемнело. Его тело забилось в судорогах, из раны брызнула густая, светящаяся жидкость — смесь крови и охладителя. Я почувствовал, как подо мной лопаются биологические узлы и плавится металл. Тварь сделала последний, отчаянный рывок, пытаясь сбросить меня, и ей это удалось. Я почувствовал, как опора уходит из-под ног, и мир окончательно перевернулся.

Полет оказался недолгим, но крайне болезненным. Я врезался в землю в нескольких метрах от входа в Архив, пропахав шлемом борозду в мягкой почве. Удар вышиб из меня весь дух, а перед глазами заплясали разноцветные пиксели. Грохот за спиной возвестил о том, что сорокатонная туша наконец-то сдалась. Чудовище рухнуло, поднимая тучу пыли и сухих листьев, прямо у тех самых перламутровых врат, которые мы так долго искали. Огромная лапа дернулась в последний раз и затихла, придавив собой несколько кустов хищного папоротника.