— Это не игра, Роджер, — тихо ответила Кира, и в ее голосе я уловил странную вибрацию, похожую на гул высоковольтных проводов. — Я чувствую, как системы комплекса узнают меня. Они… они зовут меня домой.

Она медленно подняла правую руку, на которой тускло мерцал Ключ Защитника. Как только наруч оказался в паре сантиметров от поверхности врат, перламутровый металл отозвался глубоким, низким гулом, от которого завибрировали даже мои внутренности. Серебристая нейросеть на висках Киры вспыхнула ярким неоном, синхронизируясь с замком Архива. Врата, не издав ни единого скрипа или лязга, бесшумно разошлись в стороны, открывая проход в неизвестность.

Из проема хлынул мягкий, золотистый свет, мгновенно вытеснив мрачную зелень джунглей и запах гнили. Это не напоминало стандартное освещение имперских баз, которое обычно выедало глаза своей стерильной белизной. Свет казался густым, почти осязаемым, он мягко обволакивал нас, принося с собой неожиданное чувство покоя и безопасности. Воздух внутри пах озоном, свежестью после грозы и чем-то неуловимо домашним, как бабушкины пирожки в старых фильмах про докосмическую эру.

Мы зашли внутрь.

— Обнаружен доступ к локальной сети Архива Эмпатии. Попытка несанкционированного копирования данных… Ошибка 403. Доступ запрещен. Роджер, эта штука смотрит на меня так, будто я пытаюсь украсть серебряные ложки на королевском приеме. — прозвучало из питбоя, сама проказница даже не появилась.

— Веди себя прилично, Мири, — шепнул я, озираясь по сторонам. — Мы здесь в гостях, а не в налете. Постарайся ничего не взламывать, пока нас не попросят.

Интерьер Архива поражал воображение. Вместо привычных коридоров с кабелями и вентиляционными шахтами нас встретили гигантские залы, стены которых состояли из полупрозрачного материала, за которым медленно перетекали потоки светящейся энергии. Это место напоминало не военный объект или базу данных, а скорее храм или музей высшего искусства. Тихая, едва уловимая музыка, состоящая из звуков падающих капель и шелеста листвы, заполняла пространство, заставляя забыть о боли в ребрах и сломанном бластере.

— Смотри, — Кира замерла, указывая в центр первого зала.

Вокруг нас внезапно ожили голограммы. Прямо в воздухе разворачивались целые сцены из жизни цивилизации Древних. Я увидел величественные города, парящие над океанами из жидкого золота, и детей, которые играли со световыми существами в парках, где деревья достигали облаков. Каждая проекция дышала жизнью, передавая мельчайшие детали, блеск в глазах, движение одежды, звуки смеха и тихие разговоры на языке, который казался мне набором мелодичных колокольчиков.