— Роджер, если я приму это… если я загружу Архив Эмпатии… я изменюсь, — ее голос сорвался. — Та Кира, которая спорила с тобой из-за температуры кофе, которая училась шутить и злилась на Мири… она может исчезнуть. На ее месте появится кто-то другой, кто-то более… древний. Или просто программа с набором чужих чувств. Я не знаю.

— Эй, посмотри на меня, — я взял ее за руки, чувствуя холод металла под кожей. — Ты не исчезнешь. Ты просто получишь патч, который должен был быть у тебя с самого начала. Король Пыли пытался сделать тебя инструментом, а это место вернет тебе право быть личностью.

— А если я не справлюсь? — она заглянула мне прямо в глаза, и ее фиолетовые зрачки расширились от волнения. — Если этот объем памяти выжжет все, что есть во мне сейчас?

— Тогда я буду рядом, чтобы напомнить тебе, кто ты такая, — я сжал ее ладони чуть крепче. — Я буду твоей резервной копией, принцесса. Давай, загружай эту чертову человечность. Галактика сама себя не спасет, а у меня уже заканчиваются тузы и запасные аккумуляторы для резака.

Кира глубоко вздохнула. В этот момент она выглядела удивительно беззащитной, несмотря на свою способность гнуть стальные балки голыми руками. Она сделала шаг вперед, и гравитационное поле мягко подхватило ее тело, потянув к сияющей Сфере. Шар Эмпатии отозвался на ее приближение, его краски стали ярче, а гул внутри сферы превратился в многоголосый хор, звучащий прямо в сознании.

— Ты лучший напарник, Роджер Форк, — произнесла она, зависая в нескольких сантиметрах от артефакта. — Даже если ты постоянно используешь изоленту не по назначению.

— Эй! Она всегда по назначению! — возмутился я, но в душе понимал, что это ее способ попрощаться с прежней собой. — Давай уже, подключайся. Я жду здесь, и никуда не уйду, даже если сюда ворвется целая армада Короля Пыли.

Кира медленно протянула руки к переливающемуся шару. Как только ее пальцы коснулись поверхности Сферы, зал вспыхнул ослепительным светом, заставив меня зажмуриться и закрыть лицо локтем. Мири в наушнике выдала серию неразборчивых предупреждений, которые заглушил нарастающий гул пробуждающейся мощи Древних. Я стоял там, в центре этого золотистого безумия, и чувствовал, как меняется сама ткань реальности, готовясь к рождению чего-то нового.

— Ну, удачи, принцесса. Постарайся не превратиться в тостер с самосознанием, — пробормотал я, стараясь унять дрожь в руках.

Кира обернулась и едва заметно кивнула. В ее глазах, обычно холодных и расчетливых, сейчас плескалось нечто совершенно человеческое — первобытный трепет перед неизвестностью. Она медленно протянула руки и погрузила ладони в саму сердцевину светящейся массы. На мгновение время остановилось. Звуки джунглей за стенами Архива смолкли, сменившись торжественным, почти органным рокотом, который исходил от стен, пола и самого пространства вокруг нас.