Слезы продолжали литься потоком. Я судорожно начал шарить по карманам, пытаясь найти хоть что-то подходящее. В голове всплыло воспоминание о том, как Мири вечно ворчала из-за моего привычки забивать карманы всяким хламом. Наконец, мои пальцы нащупали сложенный вчетверо кусок ткани. Я выудил его наружу — это оказался мой запасной платок, который я хранил для особо ответственных случаев, вроде протирки линз шлема или чистки контактов. Он выглядел не слишком презентабельно, со следами старой смазки по краям, но это определенно лучше, чем ничего.

— На, держи, — я протянул ей платок. — Извини, он не первой свежести, но шелка Древних у меня с собой как-то не оказалось.

Кира отстранилась, всхлипывая и пытаясь унять дрожь. Она взяла мой грязный платок тонкими, чуть дрожащими пальцами и прижала его к лицу. Ее взгляд заскользил по залу, и в нем отразилось искреннее изумление. Она смотрела на стены Храма так, словно видела их впервые. Каждая трещина на камне, каждый блик аварийного света теперь обретали для нее новый, почти сакральный смысл.

Мир вокруг нее изменился навсегда. Настройки восприятия сбились к чертям, выкрутив насыщенность и громкость на максимум.

— Роджер… я слышу, — прошептала она, и ее голос вибрировал от избытка чувств. — Я слышу, как гудит камень. Слышу, как капли дождя там, наверху, разбиваются о листья. Это… это слишком громко. Слишком ярко. Цвета… они не просто спектральные данные. Они ранят.

Она попыталась улыбнуться, но губы ее не слушались, складываясь в нелепую, трогательную и очень человеческую гримасу.

— Привыкай, это называется «жизнь», — я усмехнулся, хотя в горле у самого стоял комок. — В ней всегда слишком много шума и слишком мало логики.

— Внимание! Обнаружена активация протокола «Проснись и пой», — голос Мири в моих наушниках прозвучал как ведро ледяной воды, вылитое за шиворот. — Роджер, поздравляю, вы с Кирой только что устроили световое шоу года. Сфера Эмпатии в момент разрядки отправила широковещательный сигнал по всем каналам комплекса. Датчики питбоя фиксируют запредельный уровень шума в недрах Храма. Охранные системы, которые спали здесь последние пятьсот лет, решили, что пора идти проверять билеты.

Я мгновенно подобрался, чувствуя, как азарт выживания вытесняет сентиментальность. Тишина Архива, которая еще минуту назад казалась нам убежищем, теперь наполнилась далеким, нарастающим гулом. Храм просыпался, и он явно не собирался угощать нас чаем с печеньем за то, что мы выкачали всю его энергию.

— Мири, конкретнее! Сколько у нас времени до того, как нас начнут дезинфицировать? — я вскинул свой бластер, хотя понимал, что толку от него сейчас было не больше, чем от детской рогатки.