— Александр Иванович, — произнёс государь без предисловий. — Расскажите мне про форты. Я вас внимательно слушаю.

У меня имелось три варианта. Покаяться — скучно и, главное, преждевременно. Идти в атаку — самоубийственно: с атакующим адмиралом разговор короткий, а с атакующим адмиралом, который к тому же неправ по форме, ещё короче. Оставался третий путь, проверенный поколениями военных людей: искреннее, честное, глубокое непонимание того, из-за чего весь шум.

— Докладываю, ваше величество. Во исполнение полученного от вас разрешения на заградительные меры с тыльной стороны планеты мною приняты заградительные меры. С тыльной стороны планеты.

— Основательные вышли меры, — принял мою игру государь, игриво улыбнувшись.

— Не смею спорить с вашим величеством.

Зимина беззвучно произнесла что-то одними губами. Читаю по губам я неважно, но тут справился без словаря.

Государь чуть подался вперёд, и мне перестало нравиться происходящее — не потому, что он сердился, а потому, что он не сердился совсем.

— Александр Иванович. Когда вы подошли ко мне в коридоре после совещания, вы просили разрешения прикрыть опасные направления. Я представил себе дозор: десяток крепостей, ну два. Вы, полагаю, уже тогда представляли себе половину резерва. И вы знали, что я представляю себе десяток. — Он помолчал. — Поправьте меня, если я ошибаюсь.

Поправлять было нечего. Мальчик разобрал мою нехитрую комбинацию с точностью хронометра, вслух и при свидетелях, причём проделал это без единой ноты обиды — так шахматист называет чужой ход, прежде чем ответить своим.

Врать ему было бесполезно. Есть категория людей, которых обманывать не то чтобы стыдно, а попросту непродуктивно: они видят механику фокуса раньше, чем ты успел достать платок из рукава. Я подозревал за государем это качество давно. Теперь подозрение перешло в разряд установленных фактов.

— Виноват, ваше величество, — сказал я. — Недопонял.

— Не думаю, — ровно ответил государь. — Но пусть будет «недопонял».

Зимина шагнула ближе к креслу.

— Ваше величество, позвольте. — Голос у неё был деловой, без единой трещины. — Расчёты вам известны. Я настаиваю: форты возвращаются на позиции. Все до единого. Немедленно, пока буксиры не растащили резерв окончательно.

— Не получится, Настасья Николаевна.

— Получится, Александр Иванович. Вы удивитесь, как быстро получается, когда исполняют приказ, а не изобретают собственный.

— Дело не в исполнительности. — Я вывел на свой экран тактическую проекцию, зеркальную той, что висела перед ними. — Дело в физике и кинематике. Буксир с тремя крепостями на магнитных тросах разворачивается медленнее, чем ссорятся адмиралы. Головной караван уже за геоидом. Чтобы вернуть его, нужно погасить ход, развернуть сцепки, снова разогнаться, привести крепости назад и расставить по секторам. Это манёвр не на минуты, и я приглашаю любого штурмана эскадры проверить данную арифметику. — Я выдержал паузу. — Кто не верит мне, пусть поверит вице-адмиралу Суровцеву. Он подойдёт раньше.