— Ничего не будет. Это просто похвала.

— Так и передам, господин контр-адмирал. Но он не поверит.

— Я и не рассчитывал.

Канал распался на темнеющие окошки, и полусотня фортов пришла в движение.

Наблюдать за манёвром тяжёлых крепостей — занятие для людей с крепкими нервами и свободным вечером. Буксиры разворачивали сцепки с той основательностью, с какой грузчики выносят рояль: тройки фортов покачивались на магнитных тросах, двигатели выдавали тягу аккуратными порциями, и вся картина излучала такое спокойствие, словно вся эта процессия направлялась на плановую передислокацию куда-нибудь в глубокий тыл. Первая стая уходила к ближнему узлу, вторая — к дальнему. Расстояние между ними росло, и вместе с ним росло неприятное ощущение, что я делю надвое ладонь, которой собираюсь ловить тех, кто должен вот-вот показаться.

Я отогнал это ощущение единственным доступным военному человеку способом — работой.

— Анфиса Сергеевна, узлы перехвата на карту. Крупно.

Карта прыгнула масштабом. Две расчётные точки висели точно на осевых линиях рукавов — там, где серые полосы, продолжи они движение, упрутся в заслон всей своей невидимой начинкой. Я вёл пальцем по дугам маршрутов, проверяя каждую: ширина фронта постановки перекрывала рукав с запасом по краям, дистанция позволяла крепостям работать всем бортом, а планета оставалась за спиной заслона — как и положено тому, ради чего заслоны вообще выставляют.

— Капитан Пападакис, найдите изъян, — предложил я. — Официально разрешаю.

Айк, стоявший за креслом с заложенными за спину руками, наклонился к сфере.

— Изъян один, — сказал он после паузы. — Если в рукавах пусто, вы будете глупо выглядеть.

— Переживу. Глупо выглядеть — самая дешёвая из военных потерь.

— А если там не пусто, но много?

— Тогда глупо выглядеть будет кто-то другой.

Пападакис хмыкнул и выпрямился. Его маленькие глазки, я заметил, смотрели на рукава с тем интересом, с каким охотник смотрит на дичь.

В рубке тем временем установилась особенная тишина — рабочая, из тех, что не требует команды «разговоры прекратить». Операторы переговаривались вполголоса, дежурный офицер докладывал курсовые поправки почти шёпотом, и даже вентиляция, казалось, старалась гнать воздух без лишнего шума. Экипаж понял всё без объяснений: если командир двигает крепости поперёк невидимых дорог, значит, по этим дорогам кто-то едет.

Пока сцепки ползли к точкам, я ещё раз, уже без свидетелей, прогнал в голове цепочку рассуждений. Решение принималось в одиночку, без связи и без одобрения сверху, а такие решения полезно проверять на прочность самому — до того, как их проверит противник. Форсаж и сброс. Ломаные-близнецы. Подход, подогнанный под чужое расписание. Ленивый третий, уползающий к гардеробу. Цепочка держалась. Я мысленно извинился перед преподавателями тактики за поделённый надвое заслон — и признал, что на их лекциях про такую ситуацию действительно ничего не говорили.