— А как поступили бы вы?

— Шла бы одним большим, — ответила Настасья Николаевна, не задумываясь. — Если уж подставляться под крепостной калибр, то так, чтобы поле дожило до конца дистанции. Но господин вице-адмирал моих советов не спрашивает. Сегодня это его главная ошибка.

Объяснять мальчику нравилось ей самой — это Настасья Николаевна признавала неохотно и исключительно про себя. Слушатель попался редкий: из тех, кто запоминает с первого раза, а переспрашивает только по существу.

Доклад с поста слежения пришёл раньше, чем император успел задать следующий вопрос: «конусы» вышли на линию атаки, головные корабли пересекли отметку двести тысяч километров.

Дальняя граница огня. С этого рубежа стационарные орудия крепостей уже доставали до целей — в том смысле, в каком рука достаёт до верхней полки: дотянуться можно, взять нечего. Плазменный заряд приходит на такую дистанцию уставшим: мощность падает до неприличного, процент попаданий — до смешного, и такой стрельбой достигаются ровно два результата: погреть противнику энергополя и порадовать собственных интендантов расходом боезапаса. Зимина не собиралась делать ни того ни другого.

Бить она собиралась со ста тысяч и ближе. Из всех четырёхсот стволов. Разом. Когда каждый заряд будет злым, а каждое попадание — обычным делом.

— Первая группа крепостей к бою готова, цели распределены, — пошли доклады старших групп, ровные, как метроном. — Вторая группа готова. Третья готова, коменданты запрашивают разрешение открыть огонь по вхождении противника в дальнюю зону.

— Не разрешаю, — отрезала контр-адмирал Зимина. — Передать по «линиям»: огонь только по общей команде с флагмана. Канонирам — держать сопровождение целей и не дёргаться.

А потом «конусы» начали разгон, и стало понятно, что Суровцев тоже умеет считать.

Прогулочным шагом под крепостной калибр не ходят. Опасный участок — от двухсот тысяч до нуля — противник намеревался проскочить на ускорении, сжав время под огнём до минимума, а дальше начиналась знакомая музыка: раздвинуть строй, расколоть его на очаги и зайти крепостям за спину. Свою партию в этой музыке Зимина однажды уже слышала и запомнила наизусть. Повторного исполнения она не заказывала.

В нос каждого «клина» противник выставил самое тяжёлое, что у него было. Дредноуты шли первыми — громадины со слоновьими энергополями, линкоры, чья работа почётна и незатейлива: принять в себя первый залп, второй, третий и умирать настолько медленно, чтобы за их широкими спинами успели доехать до цели все остальные. Лёгкие вымпелы жались за ними, как пехота за танком. Строй был плотным до дерзости: за такие интервалы в академии снижают оценку, но здесь они работали на общую защиту — корабли делились друг с другом полями, сшивая их в единый купол над каждым «конусом».