— Спасибо, лейтенант, — выдохнула Зимина и почувствовала, что улыбается.

И вот дальше противник сделал то, чего не делает никто.

«Конусы» не разбились на отдельные корабли или даже группы. Они даже не дотормозили до той скорости, которую обещало их собственное торможение. Сжатые в плотные порядки, с тяжёлыми дредноутами в остриях, три клина врезались в паутину первой «линии» — не как штурмовые группы входят в оборону, а как топор входит в плетень.

Кинетической энергии головных кораблей хватало на всё. Магнитные тросы, связывавшие форты в единую сеть, лопались с беззвучной на карте и страшной вживую лёгкостью; несколько фортов сорвало с позиций и отбросило в сторону, как поплавки сорванной снасти. Дредноуты продирались сквозь оборонительный слой, обдирая о форты собственные борта, — на карте вспыхивали отметки столкновений, и это были их столкновения, их вмятины, их сорванные надстройки. Суровцев платил железом за скорость и, судя по всему, считал цену приемлемой. Так платят только за то, что стоит дороже железа. Мысль царапнула Зимину и не успела оформиться: докладов стало слишком много.

— Говорит сто двенадцатый! — прорвался в командный канал хриплый голос коменданта. — Тросы оборваны, нас выбило из ордера! Вращение не гасится, ориентацию не держим!

— Сто двенадцатый, экипажу — в противоперегрузочные капсулы, реактор в холодный режим, — ответила Зимина. — Из зоны огня вы вышли. Вас подберут.

— Есть… — голос коменданта споткнулся. — Госпожа контр-адмирал, они же по нам не стреляли. Они нас просто протаранили и пошли дальше.

Это была вторая странность, и она уже не постучалась в сознание Настасьи Николаевна, а вошла без доклада. Зачем таранить сеть плотным строем, калеча собственные корабли, если можно разойтись по ячейкам и пройти чисто? На это следовало ответить. Но отвечать было некогда: главное свершилось. Все три клина прорвали первую «линию» и вошли в пространство между её линиями — туда, куда она их вела с самого начала. Полей у них не осталось. Голая броня.

Ловушка захлопнулась. Зимина позволила себе один длинный выдох — из тех, что заменяют командующим аплодисменты.

— Фортам второй «линии», а также всем кораблям эскадры, — начала контр-адмирал Зимина, и голос у неё был уже голосом победительницы, — приготовиться. По моей команде — в атаку и прицельный огонь… Не попадите в наших…

— Вы, наверное, хотели сказать — в контратаку? — спросил Иван Константинович.

— Простите, ваше величество? — Зимина нахмурила брови, не понимая, о чём говорит мальчик и почему он выбрал именно эту секунду.