Аякс и сам это понял. Он оглянулся на меня с видом человека, который честно тонул, спасая других, и не возражает, чтобы теперь спасли его самого.

— Спасибо, капитан. Дальше я. — Я вывел себя на все окошки разом и заговорил медленно, вбивая каждое слово, как гвоздь по шляпку: — Говорит контр-адмирал Васильков. Слушать меня. Переспрашивать можно, стесняться нельзя. Делаем четыре шага. Шаг первый: гасите общее защитное поле. Да, полностью — оно вам сейчас не защита, а смирительная рубашка. Шаг второй: разъединяете магнитные тросы. Все. До единого. Шаг третий: маневровые двигатели, разворот кругом — орудием к тем, кто у вас за спиной. Шаг четвёртый: ловите прицелом вашего единственного орудия цель и бьёте только по опознанным бортам. За спиной у вас вперемешку чужие и наши, и слово «наши» я второй раз объяснять не стану. Сейчас вопросы.

Вопросы были.

— Господин контр-адмирал, а если трос не отстрелится?

— Отстрелится. Механика у вас старше меня и надёжнее.

— Поле когда гасить?

— Когда скажу.

— Господин контр-адмирал, разворот регламентом не предусмотрен…

— С этой минуты предусмотрен. Новый регламент подпишу лично. После боя. Если выживем.

Командовать дальше должен был один голос. Команда, поданная двумя, исполняется в трёх вариантах, а вариантов у второй «линии» больше не оставалось. Я остался в эфире сам — не из недоверия к Аяксу, а потому, что десятки крепостей, впервые в жизни выполняющих манёвр, нуждаются в одном ровном голосе за кадром, и этот голос не имеет права сбиться.

— Внимание второй «линии». Работаем единовременно, по моей команде. Поле — долой.…Тросы — долой.…Маневровые. Разворот — начали.

Хаос, разумеется, был. Люди делали под огнём то, чего не делали никогда в жизни. Кто-то погасил поле и забыл про тросы — крепость дёрнулась и повисла, как собака на цепи. Кто-то рванул разворот раньше команды и едва не зацепил соседа корпусом.

Кто-то, наоборот, выполнил всё безукоризненно и застыл, не веря, что огромная туша крепости действительно слушается маневровых. Десятки характеров, десятки страхов — и на всё про всё у нас были минуты.

— Правый сектор, кто пошёл раньше команды? Стоп машина, вернуться в исходное. Считаю для вас отдельно.

— Виноват, господин контр-адмирал!

— Виноватых после боя назначим. Внимание, правый сектор: маневровые… разворот.

— Есть разворот! — счастливым голосом гаркнули из дальнего окошка, забыв про всякую субординацию. — Цель в захвате!

— Огонь по готовности. Только по опознанным, — напомнил я. — Остальным — смотреть на соседа и делать лучше.

Завадовская колдовала за пультом, вытягивая из перегруженного эфира голоса тех, кто сбился, и подкладывая их мне на канал по одному. Без неё этот радиокласс на полторы сотни учеников остался бы на второй год.