— Не хочу лежать в гробу некрасивой, накрасьте мне, пожалуйста, помаду, чтобы губы не были синими.
Она вроде бы так и шутит, хотя мне не нравятся такие шутки, я сразу расстраиваюсь и обижаюсь на неё.
— Это не смешно, бабуля.
— Линдочка, дорогая, я же не собираюсь умирать завтра. Я на будущее.
— Всё равно не надо!
Иду по улице, мелкий дождик освежает лицо, будто брызгает из брызгалки. В воздухе уже чувствуются запахи распускающихся цветов, нарциссов. Возвращаюсь из магазина, ходила за хлебом и купила немного варёной колбасы. Но колбаса продаётся уже в другом магазине, рядом. А в хлебном — хлеб и булочки, только булочки завозят редко. Сейчас вернусь домой, перекушу немного, голодная. Отрежу себе хлебную горбушку и съем её с айвовым вареньем. Или намажу на неё масло, а сверху посыплю сахарным песком. И так, и так будет вкусно.
Хлеб с маслом... Только подумала я о нём, сразу вспомнилась бабушка. Она любила такие бутерброды, а масло намазывала так много, что после её укуса на толщине масла оставались следы от зубов.
— Тебе так вкусно? — спрашивала я её.
— Да, — кивала бабушка головой и улыбалась, — очень вкусно.
А мамуля на это замечала, что её бы давно стошнило от такого количества масла.
Глава 52
— Раиса, ты меня, конечно, извини, но твоя сестра чокнутая. Как так вообще можно? — папа негодовал по поводу Нади.
Недавно я, да и все мы, узнали, что у Нади новый ухажёр — дядя Вагиф. Не знаю, как скоро нам бы рассказала о нём сама Надя, но мама с бабулей узнали о дяде Вагифе случайно. Мы, бабуля, мамочка и я, как обычно, в очередной раз пришли в гости к Наде с Лилечкой. Сначала всё шло как обычно, но потом бабуля заметила в спальне у Нади мужскую рубашку, притом ее явно кто-то недавно надевал, она была не новая.
— Это чья? — спросила она у Нади.
— Моя, — ответила, не раздумывая, та.
— Нет, не твоя.
— Хорошо, не моя.
Тут на помощь бабуле подоспела мамочка.
— Тут кто-то ночевал у тебя?
— Вообще-то, это не ваше дело.
— Это Ляпишев? — мама была очень недовольна. — Этот мудак посмел снова показаться в этом доме?
— Рая, успокойся, это не Ляпишев, — поспешила ответить Надя.
— Не Ляпишев? — переспросила мама. — Тогда кто?
— Я уже вам ответила на этот вопрос. Это вас не касается. Это моя личная жизнь.
— Твоя личная жизнь — это твоя дочь, Лилечка, — повысила голос мамочка. — А не неизвестно какой мужик… Или тебе мало одного ребёнка?
— Рая, прекрати, — Надя поджала губы. — Я взрослый человек.
В этот момент бабуля, взяв Лилечку на руки, сказала:
— Надя, ты взрослый человек и вправе жить, как посчитаешь нужным. Но она ещё ребёнок, который зависит целиком и полностью только от тебя. И если что произойдёт плохое, расплачиваться за это будет и она. Дети всё понимают, чувствуют. И твоё настроение тоже.