Глава 102
Сегодня в обед мне позвонили из больницы: Егор попал в аварию. Медсестра по телефону объяснила, что он в тяжёлом состоянии. Бросив все, тотчас же помчалась к нему. Я благодарна небесам за то, что они позволили мне успеть, позволили проститься с ним перед тем, как его не стало. Он был в сознании, улыбался мне, и из его глаз текли слёзы.
— Не переживай, моя девочка, всё будет хорошо. Я знаю.
— Конечно, любимый. Сейчас тебя вылечат, — говорю, а у самой руки трясутся.
— Линда, ты такая красивая. — Его дыхание становится слабее. — Я так люблю тебя, так люблю, и сына. Нашего.
— Я тоже, тоже люблю тебя, моё сердечко. Мы любим тебя... Любим... Любим... — повторяю я и понимаю, что он меня уже не слышит.
Вдова, я стала вдовой.
Я похоронила Егора, заказала памятник и теперь пытаюсь привыкнуть к новой жизни, без него. Оказалось, это непросто. Когда из твоей жизни, из счастливой жизни исчезает человек, который и делал твою жизнь таковой, это невозможно сложно. Нам с Олегом предстояло жить дальше. Вдвоём. А между тем тучи вокруг нас сгущались.
Родственники Егора не хотели сдаваться, не хотели, чтобы я стала полноправной наследницей Егора. И хоть юридически у них не было никакого шанса оспорить очевидное, тем не менее они искали всё новые пути, чтобы добиться желаемого. К ним на выручку пришёл мой папа, вместе они обдумывали разные коварные планы и интриги против нас с сыном. Кажется, им это нравится, они будто обрели второе дыхание. Ведь теперь, когда между мной и ими не стоял мой муж, мой замечательный, чудесный муж, они попрали самые элементарные приличия. Стали мне названивать, очернять меня, даже приходили, вернее, приезжали на оптовку и жаловались на меня продавщицам. Чего только они им не наплели! Узнавали у них о моём нынешнем поведении: не пью ли я, не приезжаю ли с разными мужиками за выручкой, не водится ли за мной ещё каких-либо ужасных грехов, которые до сегодняшнего дня мне удавалось скрывать? И хоть мои продавщицы посмеивались, пересказывая мне все это, потешаясь над моей роднёй, всё равно было ужасно стыдно.
— Сука! Отдавай наши деньги! — орала Елизавета Николаевна на меня, когда я пришла проведать её сестру, свою свекровь.
Свекровь сильно сдала, ещё бы! В таком состоянии поднять ей настроение способен лишь Олежка. Поэтому мы стараемся приезжать почаще. Тётя Егора снова тут как тут, не прошло и получаса, как мы переступили порог свекровиного жилища. И, конечно, с ней её дочка Светлана, маме на подмогу. Догадываюсь, вернее, знаю наверняка, что они пытаются настроить свекровь против меня, подать в суд, написать жалобу. Возможно, она бы так и поступила однажды. Ведь, как говорится, капля камень точит. И к тому же потеря единственного сына — то состояние, в котором она сейчас находится. Вполне допустимо, у неё мелькают мысли: «А вдруг правда, как говорит моя сестра, Линда его нарочно угробила? Или наколдовала на смерть, чтобы прибрать к рукам все его деньги?» Допустимо. Если бы не её внук. Любовь к нему всегда будет перевешивать чашу весов в его пользу, а значит, и в мою.