Оксанка наведывается ко мне в гости почти каждый день: то она забежит лишь на минуточку, поинтересоваться, как мои дела, что нового, то, устроившись на кровати в моей комнате, начинает рассказывать местные сплетни или свои жизненные перипетии.
У Оксанки есть еще младшая сестренка, Светочка, она учится во втором классе. Ее папа, Борис Тимофеевич, работает в совхозе. Мама, тетя Таня, работает на почте. Еще с ними живет Оксанкина бабушка по папиной стороне, баба Нина. Баба Нина постоянно ходит в платочке не только на улице, но и дома. Оксанка говорит, что она верующая, молится и читает разные заговоры.
Когда я рассказала об этом маме, она сильно удивилась.
— Надо же, не ожидала такого от них.
— Какого такого, мам?
— Мне это очень не нравится, Линда.
— Мам, ну Оксанка говорит, что она вроде верующая, а значит, она наоборот, по-доброму должна все делать.
— Не скажи, Линда, не скажи, — не соглашается со мной мама. — Знаю я этих верущих. Она тебе что-нибудь предлагала?
— Что?
— Ну, не знаю, поесть, попить?
— Нет, сама лично нет, но я ем иногда у Оксанки, чай пью.
— Ты смотри, Линда, поосторожней с ними.
— Хорошо, — решила не спорить с мамочкой.
Не хотелось бы, чтобы родители или бабушка Оксанки оказались нехорошими людьми, с ними приятно и легко общаться. Пожалуй, со всеми, кроме бабы Нади, она какая-то себе на уме. Улыбается хитренько, шурит глазками, при этом говорит то вроде хорошее.
— Линда, — обращается ко мне мама.
— А?
— Как там наш папа в школе?
— Нормально, — пожимаю плечами. — А что?
— Ничего, просто решила поинтересоваться.
— Все нормально, мама.
— Хорошо... Линда, подбрось дров в печку, что-то прохладно становится.
— Сейчас, мамочка.
Глава 67
В Дождинке очень холодно по сравнению с Уциком, сейчас на улице минус пятнадцать градусов. Никогда раньше я не носила варежек, а теперь — за милую душу. Еще одеваю сверху на колготки теплые рейтузы, теплые носки и тонкий вязаный свитер под школьную форму. Стоит только пройтись хотя бы пять минут по улице, как у меня сразу краснеет от мороза лицо, а потом уже дома, когда я раздеваюсь и снимаю с себя всю эту одежду, у меня оказываются холодными ноги. Вообще, если немного зазеваться, то можно с легкостью замерзнуть до смерти в такую погоду. Папа недавно отморозил себе ухо: оно у него увеличилось в размерах и посинело, было страшно. Дядя Степа говорит, что с морозом шутки плохи, и когда выходишь во двор, нужно хорошо одеваться, чтобы все важные и неважные части тела были в тепле. Я с ним согласна. Мороз действительно — штука опасная.
Я очень удивилась, когда Оксанка спросила меня, пойду ли я на дискотеку в субботу в пять вечера.