Наконец-то у нас теперь собственная квартира. Трехкомнатная, на четвертом этаже. Она, правда, чуть подальше от центра, от стадиона и моей школы, но все равно добираться недалеко. Меня, как я узнала позже, папа решил не прописывать в эту квартиру, а так как мне нужна была прописка, он смог прописать меня в общежитии. Хотя это общежитие только числилось таковым, хоть это и было общественное помещение.
— Мам, а ничего, что я с вами не прописана? Братика прописали. Вдруг что-то случится, и мне скажут: «Ты не с ними, тебе нельзя здесь жить».
— Не болтай глупости, Линда. Папа сделал это ради тебя. Ты потом сможешь на очередь встать, и тебе квартиру дадут.
— Какую?
— Не знаю какую. Любую! — раздраженно ответила мама. — Что сейчас об этом говорить?
— Хорошо.
Через некоторое время я услышала, как мама обратилась к папе:
— Вить, у нас же есть деньги, давай сразу погасим ссуду. Или хотя бы половину. Все равно так спокойнее будет.
— Рай, ты дура, что ли? Чего ты лезешь туда, куда тебя не просят? Туда, в чем ты не разбираешься совсем. На работе за меня каждый месяц будут пятьдесят процентов оплачивать этой ссуды. А я — половину. Что, плохо что ли? А деньги пусть лежат. Они у меня под процентами. — Чуть погодя он добавил: — Конечно, придется немного поэкономить сейчас, зарплаты будет меньше.
— Мы и так ее не видим.
— Постеснялась бы рот открывать. А на что вы живете, жрете? Святым духом что ли питаетесь?
— Да ты крахобор, Витя.
— Зато тебе дай волю, завтра же без штанов останемся!
Папа, правда, очень экономный и жадный. Когда он идет в магазин, то покупает всегда грамм триста колбаски и, принося ее домой, на все мамины упреки отвечает, что колбасы на самом деле много, просто ее надо есть с большим куском хлеба. Так же происходит и с конфетами, и с сыром. Сыр папа покупает самый дешевый, колбасный, и тоже грамм триста. И карамелек — мама любит пить с ними чай.
Папа может проявить щедрость только по пьянке. Мама тогда сразу тяпает у него деньги. Вернее, он сам ей дает: «Мол, купи то, купи се и вообще все, что надо». Но потом, когда он протрезвеет, ему становится от этого не по себе. Тогда он может сказать:
— Раз я тебе дал денег сейчас, то меньше выдам с зарплаты.
— Витя, не наглей, — возмущается мама, — ты и так нас ущемляешь.
— Вот же неблагодарная!
Глава 87
Мама постоянно читает молитвы, колдует, чтобы папа не изменял ей. Сжигает написанное или наговаривает на воду. Здесь у мамы нет столько много всезнающих знакомых, как в Уцике, которые рассказывали бы ей про папину работу. Вернее, сплетничали.