Это довольно длинная история. Племянник дяди Вагифа теперь работает в Москве, и вот как раз то он и помог Наде провернуть это дельце. Вместе с вещами она передала нам письмо, в котором подробно всё расписала: сколько вещей, какие и по какой цене их нужно продавать. Так Надя решила помочь и себе, и нам, по её словам. Здесь, в Светлом, мама должна была попробовать продать их. Основную часть денег, то есть прописанную Надей в письме, мама переслала потом бы Наде, а себе оставила бы то, что заработала сверху. То есть мама, продавая эти вещи, должна была сказать цену чуть подороже, и эту разницу потом и забрать себе.
"...Если всё получится и ты, Рая, сможешь продать вещи быстро, я пришлю ещё. И притом я могу присылать не только кофты, но и всё что угодно: юбки, колготки, сарафаны. Там, где вы сейчас живёте, у вас там наверняка мало хороших вещей. А у меня есть такая возможность: у нас сейчас стало полно товаров продаваться, и притом можно договориться подешевле. Так что вы уж постарайтесь и приложите все усилия. Ты, Рая, сама мне говорила, что возле вокзала у вас некоторые бабки и женщины продают вещи и овощи. Ты главное не стесняйся, это может приносить хорошие деньги. Позвони мне потом. Всё обговорим дополнительно. Целую вас крепко."
— Мам, ты что, пойдёшь на вокзал?
— Ну... — маму, видимо, не очень радовала такая перспектива, — можно попробовать, конечно.
— Мам, там же в основном бабки и алкашня продаёт всякий хлам.
— Линда, я подумаю. Это же деньги.
— Хочешь, лучше я пойду? Или в школе поспрашиваю у девочек, может, кому надо? — хотя и меня не радовала такая перспектива. Очень уж всё это непонятное дело для нас.
Когда на следующий день я вернулась из школы, мама сказала, что Надя, по её мнению, обнаглела.
— Я вот тут думала всё об этом, я же знаю, какие у нас цены. И даже с учётом того, что ладно, пусть таких сумок нет здесь в продаже, всё равно дорого выходит. Я специально утром прошлась по магазинам. Вот, например, сумка в магазине, бежевая, лакированная, тоже красивая, по размеру такая же, стоит в три раза меньше, чем Надька хочет за эти красные. Мне даже неудобно будет людям говорить такие цены. А за часы она вообще загнула! И на рынке, на вещевом, почти такие же. На двести рублей дешевле. Тем более она говорит, подешевле их берёт. Их и не купит никто. Она что, думает, мы здесь в пещере живём? Сейчас-то много вещей коммерсанты продают. Даже возле нас вагончик поставили. Это если бы раньше, тогда да.
— Мам, я тоже подумала, что за сумку сто шестьдесят рублей очень дорого. У нас Олеська недавно говорит, её тётя купила за семьдесят четыре, так та и больше.