Мы напряженно молчали. «Так, Линда, держи себя в руках. Надо посмотреть, что он будет делать дальше». Стоит, курит, неспешно двинулся к пансионату.
Проходит мимо нашей беседки, и вот сейчас он выходит на опасную зону. Когда он будет подходить к входу, его легко сможет заметить мама.
— Лида, он кажется, идет вовнутрь. Поговори с ним, скажи, чтобы он уходил.
— Эльдар, — кажется, Лида обрадовалась, будто только и ждала этой возможности поздороваться с Эльдаром.
Эльдар услышал Лидин голос, обернулся на него и широко улыбнулся, заметив Лидку.
— Лида, не надо подходить к входу.
Лида кивнула, мол поняла, и пошла навстречу Эльдару. Они стали о чем-то оживленно разговаривать. Жду. Прошло минут пять, они все разговаривают. Долго. Ладно, подожду еще. Вот они смотрят в мою сторону. Лида опустила голову, как будто ее отчитывают, Эльдар недоволен. Вдруг он стал приближаться ко мне. Он уже близко.
— Это ты, Лидина подруга?
Киваю. Смотрю ему в лицо.
— Мы тут с ней немного прогуляемся. Пройдемся немного, тут недалеко. Скажешь маме, что ты с ней была и вы гуляли.
Ну и сволочь же он! За кого он меня принимает? Ясно, это все Лидка ему рассказала, про меня, про маму.
— Хорошо? Договорились?
— Нет.
— Что значит «нет»?
— То и значит. Нет — это отрицание. Не договорились.
— Не надо наглеть.
— Вот именно, — пытаюсь сделать максимально злое лицо, на которое только способна.
— Мы пойдем погуляем. Ты же хорошая девочка.
— Нет! — рявкнула во все горло. — Уходи. Если ты не уйдешь, я закричу и скажу маме.
Эльдар пристально смотрит на меня. Прошло, кажется, сто лет, прежде чем усмехнулся, потом развернулся и направился к выходу. Неужели он уходит? Я спасена. Но еще рано радоваться, он может передумать или… Тут я вижу, как Лида засеменила к нему и схватила за руку. Она что-то стала говорить ему, он махнул рукой. Затем резко отшатнулся и, да, он вышел за ворота.
Уффф! Только бы он не вернулся обратно. Но нет, вроде он удаляется. Ушел.
Ко мне подошла расстроенная Лидка.
— Линда, он очень обиделся.
— Я тоже.
— На меня.
— Я тоже.
— Линда, я правда говорю.
— Послушай, Лидка, мне насрать на это. Поняла. Так можешь и передать ему, и всему миру. Он повел себя как настоящая скотина, а ты… ничем не лучше него.
— Ладно, извини, не говори, пожалуйста, ничего маме. А то он меня убьет.
— Не скажу, — отвечаю ей, но вовсе не потому, что переживаю или испугалась за нее, просто хочется вздохнуть спокойно и отбросить все эти поганые мысли в сторону, нет, даже не отбросить, а пнуть, как раздутый до невозможности мяч, раздутый до устрашающих размеров. Еще немного — и он мог лопнуть. Бум!