— Вить, ну что там, солдаты-то что говорят? Что происходит? Им же объяснили всё, рассказали. Что дальше будет?
— Рая, им ничего не объяснили, направили сюда и всё, без объяснений. Сказали делать так-то и так. Скажут патрулировать — патрулируют, скажут бежать — побегут, стоять — будут стоять.
— Ну что ты болтаешь? Как, совсем ничего не говорят?
— Говорят, что и все. Можно подумать, им там много чего разъясняют.
— Ну а ты сам как думаешь?
— Рая, ты дура, что ли? Чего тут думать? Солдаты у меня на работе теперь живут, тебе этого мало? В городе стреляют, меня подсаживают сволочи разные, уже в открытую.
— Да, это я знаю, Витя. Я про то, что со стороны-то, может, чего подробнее скажут. А начальство их что говорит?
— Исполняют приказ.
Незнайка заболел, не ходит в школу. А накануне нам удалось немного поговорить с ним. Я не говорю ему о том, что мы хотим уезжать из города. Ведь это ещё не решено на сто процентов, и с домом пока неясно. Да и так, настроение по этому поводу не очень. Но всё же нам пришлось затронуть эту тему, дело в том, что мы с ним нечаянно стали свидетелями разговора двух старшеклассниц в коридоре.
— Нина, это кошмар! У нас во дворе такое рассказывают, говорят, дядя Гена в больнице. Он от нас через три двора живёт. Просто шёл вечером, и там компания то ли бандитов, то ли повстанцев что-то выясняли, и его задели.
— Чёрт знает что такое, хоть на улицу не выходи...
Мы с Незнайкой переглянулись. Он, чтобы поддержать меня, чтобы я не расстраивался, улыбнулся мне. А я, совершенно неожиданно для себя, вдруг выпалила:
— Знаешь, а я ведь ничего в этом не понимаю. Пыталась понять, но не получается. Почему многие уезжают, если они ничего не сделали плохого?
— Это нормально, Линда, не надо переживать об этом. Так всегда бывает. В начале всё вроде бы ясно и понятно, есть белое и чёрное. Это не только здесь, это всегда и везде. А потом проходит немного времени, и всё смешивается между собой. Нет уже ни белого, ни чёрного, а только серое.
— Спасибо, что объяснил.
— Нет, это не объяснения, это мои мысли. И не более. Главное, чтобы ты не думала о плохом.
Я улыбнулась в ответ Незнайке.
— Жизнь продолжается, всегда и везде. Это главное, — сказал он.
— Да, это главное.
Тем временем дома у нас случились большие перемены. Вернее, не совсем у нас дома, а именно с тетей Любой. Мамочка больше не хочет ездить к ней. Мамочке удалось прочитать, что же такое было написано на листке у тети Любы, с которого она заговаривала воду перед тем, как растопить в ней воск. Просто тетя Люба один единственный раз забыла перевернуть этот листок текстом вниз, как она делает обычно и всегда. И мама поняла, что это простая молитва, довольно распространенная.